Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс Страница 82

Собственник. Он держит меня, как свою вещь.

И где-то внутри что-то откликнулось на это — предательски, постыдно, но откликнулось.

— Пошёл ты, — прошипела я сквозь зубы, извиваясь в его хватке. — Я не рожу тебе ребёнка! Никогда! Ни за что! Найди себе другую инкубаторшу!

Что-то сломалось в его взгляде.

Зрачки расширились ещё больше — почти полностью поглотив золото, оставив только тонкие ободки янтарного пламени.

Дыхание стало тяжёлым, рваным, звериным.

На челюсти дёрнулась мышца — один раз, резко.

Рука скользнула ниже — от затылка к шее — и пальцы обхватили моё горло. Не сжали. Просто легли там — тяжёлые, горячие, обжигающие.

Большой палец нашёл пульс, бьющийся под кожей как сумасшедший.

Он не сжимал. Просто держал. Чувствовал.

Он знает. Знает, как колотится моё сердце. Как дрожит тело. Как реагирует на него.

— Ты врёшь, — прошептал он хрипло, и в голосе прозвучал тёмный, хищный триумф. — Твоё тело выдаёт тебя. Твоё сердце бьётся так, словно ты бежала милю. Твоя кожа горит под моими пальцами. Ты дрожишь от моего прикосновения.

Пауза, и губы изогнулись в хищной усмешке.

— Ты хочешь меня. Так же сильно, как я хочу тебя. Просто боишься признать.

Мир остановился.

Я смотрела в его глаза — янтарные, дикие, горящие — и не могла дышать.

Его рука скользнула ниже — от шеи к ключице — пальцы прошлись по выступающей кости медленно, изучающе, словно он запоминал карту моего тела.

Кожа горела под его прикосновением, и каждая клетка кричала: Да. Ближе. Больше.

— Нет, — прошептала я, и голос дрожал жалко. — Не смей...

Рука скользнула ещё ниже — к краю декольте — пальцы зацепились за тонкую ткань шёлкового платья, потянули вниз, обнажая ещё дюйм кожи.

Жар его ладони проникал сквозь шёлк, обжигал, оставлял след, который не исчезнет никогда.

— Ты уже хочешь меня, — прошептал он, наклоняясь так, что губы почти коснулись моего уха. — Ты хотела с той ночи в Самайн. Ты просто боишься признать, что часть тебя хочет остаться. Хочет меня. Хочет... это.

Дыхание перехватило.

Его рука скользнула вниз — от декольте к талии, медленно, нарочито медленно, обрисовывая каждый изгиб. Рёбра. Впадину живота. Изгиб бедра.

Пальцы легли на бедро, сжали — не больно, но властно, собственнически. И скользнули под платье.

Мир взорвался ощущениями.

Горячая ладонь легла на мою обнажённую кожу — прямо на бедро, без барьера ткани — и от прикосновения по телу прошёл разряд, заставивший каждый нерв вспыхнуть.

Контакт. Кожа к коже. Его прикосновение.

Я замерла — не от страха.

От шока. От того, насколько правильно это ощущалось, как бы я ни хотела обратного.

Его ладонь была широкой, горячей, почти обжигающе горячей. Большой палец лёг на внутреннюю сторону бедра — там, где кожа самая нежная, самая чувствительная — и я почувствовала, как он медленно, нарочито провёл по ней вверх.

Не дальше.

Просто остановился там — на границе, на грани, обещая, угрожая, дразня.

Собственник. Он касается меня, как будто имеет полное право. Как будто моё тело ему принадлежит.

И худшая, самая постыдная правда заключалась в том, что часть меня — та тёмная, голодная часть — считала, что он имеет право.

Потому что в Самайн он был внутри меня.

Потому что моё тело помнило каждое его прикосновение, каждый толчок, каждый стон.