Серебряная Элита - Дани Франсис Страница 80

— Твой рот, – говорит он, обводя большим пальцем контур моих губ и останавливаясь у ссадины в углу, – способен вовлечь тебя, Голубка, в большую беду.

Невозможно вздохнуть. А когда наконец удается – моя грудь вздымается, и он тут же опускает взгляд.

«Редден. Кросс Редден».

Очень медленно подвигаюсь вперед. Он удивленно моргает. Наши тела почти соприкасаются. Я делаю шаг вперед, и он пятится. И еще шаг. Теперь он уперся задом в край стола: дальше отступать некуда. Я облизываю разбитую губу, и язык обволакивает медный вкус крови.

— Кросс! – говорю я.

Он снова моргает, словно удивленный звучанием собственного имени из моих уст.

— Не знаю, как тебя воспитывал Генерал, но там, где я выросла, не принято прикасаться к женщине без ее согласия.

Я касаюсь своей ссадины, впиваюсь в нее ногтями. Подушечки пальцев окрашиваются кровью. Протягиваю руку, мажу кровью эмблему Серебряного Блока у него на груди – и улыбаюсь.

У него раздуваются ноздри.

— Иными словами, – холодно заканчиваю я, – не смей меня трогать, пока не разрешу.

Кросс не сводит глаз с моего лица:

— Или что?

Я отвечаю гневным взглядом.

— Что ты сделаешь, Дарлингтон? Ударишь меня? Давай. Попробуй.

Руки сами сжимаются в кулаки. Я разжимаю пальцы, прижимаю ладони к бокам:

— Не искушай.

— Давай же! – повторяет он, оскалив зубы в мрачной усмешке. – Мне сейчас не помешает развлечься.

— А что, ночных развлечений тебе не хватило? – вызывающе спрашиваю я. – Столько оружия с собой взял, а использовать его так и не удалось?

Вместо того, чтобы пролить свет на этот вопрос, он спрашивает:

— Почему ты набросилась на Фаррен?

— Она сказала, что мой дядя насиловал меня, когда я была ребенком, – сухо отвечаю я. – Среди всего прочего.

Он вздергивает брови:

— Знаешь, тебе стоит нарастить шкуру потолще.

— Мы закончили? Или собираешься меня выгнать за то, что сломала нос твоей самой многообещающей курсантке? Если выгонишь, я с радостью приму наказание.

— Значит, камера тебя уже не пугает?

Я стискиваю зубы.

— Видимо, ответ «нет», – неторопливым, размеренным шагом Кросс обходит меня сбоку. – Что касается твоего наказания…

Он умолкает, задумавшись. Но глаза блестят каким-то нехорошим блеском.

— Пальчиком погрозишь? – подсказываю я.

— Ты напала на своего товарища. Это нельзя оставлять безнаказанным. Как и нарушение субординации. Ты, Голубка, постоянно забываешь об иерархии. Не ты в этом кабинете главная. Главный – я. Разговаривай со мной соответственно.

— Соответственно? – Я ослепительно улыбаюсь. – Если я тебя на хрен пошлю, чему это будет соответствовать?

Это он пропускает мимо ушей.

— За нарушение субординации полагается наказание. Но знаешь что? Я дам тебе шанс выйти сухой из воды.

Он открывает дверь кабинета, затем подходит к столу и прислоняется к нему, кивнув в сторону дверного проема.

— Попробуй отсюда выйти. Сможешь пройти мимо меня – ты свободна. Не сможешь – всему Черному Взводу снова придется наматывать круги от заката до рассвета.

Скольжу глазами от него к двери. Мы от нее на равном расстоянии. Если отвлечь Кросса, а потом резко рвануть…

Он отталкивается от стола и делает несколько шагов вперед, сокращая расстояние между нами.

— Давай посмотрим, какая ты у нас неуклюжая и практически бесполезная…

Я бросаюсь на него, целясь кулаком под ребра. Он без усилий отклоняет удар, хватает меня за запястье и выкручивает руку за спину. Я морщусь, но разворачиваюсь кругом и освобождаюсь из его хватки.