У(лю)бить дракона - Александра Гусарова Страница 80

Чадопроизводство… Слово-то какое выдумали? А мне вдруг стало страшно. А если снова ничего не получится? Как выяснилось в последнее время, Азардин слыл умелым любовником и поклонником стройных женских ножек. И я от него не смогла забеременеть. А Александр сам мне признался, что был почти девственником. Ведь один раз не считается. Да еще с какой-то непроходимой дурой, которая тут же выскочила замуж за другого.

Когда мы вошли в дом, тут же раздался голос королевы:

— Алик, милый! Иди же быстрее к своей мамочке и представь нам невесту! — и она перевела взгляд на меня. И совершенно другим тоном воскликнула: — Ригальде Ровегейл! А ты что здесь делаешь?

Я была готова провалиться под землю. Но Лекс тут же обнял меня за талию и одернул мать:

— Я рад, что вы уже знакомы с моей невестой. И представлять вас друг другу нет необходимости.

Хорошо, что ее величество ничего не ела и не пила в тот момент. Подавилась бы она непременно. Лицо королевы сначала побледнело. А затем налилось кровью.

«Только бы апоплексический удар не хватил!» — подумала я отстраненно.

— Алик, я правильно поняла, что ты женишься на ней? — она беспардонно указала на меня пальцем.

— Мама, вы вроде бы умная женщина. Я разве сказал что-то непонятное? — лицо Александра приобрело надменное выражение. — Да, Ригальде Ровегейл — моя невеста.

Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, но на выручку сыну поспешил Максимилиан IV, правитель Велерона.

— Софи, душечка, чего ты так разволновалась! — хохотнул он. Кстати, король, как ни странно, всегда относился ко мне хорошо. Пожалуй, лучше остальных родственников. И, как показало время, даже лучше собственного младшего сына. — Мы же Ригочке уже подарки дарили. Повторно это делать не принято. Представляешь, какая это будет экономия для казны?

Мне осталось лишь открыть и закрыть рот. Я даже не знала, что ответить по данному поводу. Бомбардилл тут же нахмурился и потянул отца за рукав в сторону. Я так поняла, что он решил вправить ему мозги, если так можно сказать. Или оспорить его высказывание. Зато королева тут же подобрела.

— Ах, я не подумала о данном аспекте! — София Инесская очень любила велеречиво рассуждать. — Пожалуй, соглашусь с твоим эвфемизмом, дорогой.

Насколько я была сильна в языке аристократии, эвфемизмом называли замену грубой, неуместной или непристойной лексики. Максимилиан не выдал ничего непристойного, ни одного бранного слова. Да и ничего подобного в виду не имел. Но кто я такая, чтобы спорить или указывать королеве?

— Могу ли преподнести будущей свекрови небольшой скромный подарок? — улыбнулась я ей.

— Смотря что! — королева приподняла бровь и высокомерно оценила мой внешний вид.

А я всего лишь нащупала в кармане платья бриллиант, один из тех, что подарил мне Лекс. Насколько я понимала в драгоценностях, он имел не только денежную стоимость, но и ювелирную. Будучи женой Азардина, я не имела возможности дарить подобные подарки. А сейчас она у меня неожиданно появилась.

Королева брезгливо взяла предложенный камушек с моей ладони. Но чем дольше она его рассматривала, тем сильнее расплывалась в улыбке.

— Хорошо, я принимаю твой подарок! — милостиво сообщили мне. Словно я не драгоценность, а полевую ромашку ей преподнесла. А затем резко переменила тему разговора: — А хотя бы чаем нас в этом доме напоят?