Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс Страница 77

Я усыпляю его бдительность, я жду удобного момента, чтобы снова показать ему свою решимость. Показать, что я не жертва и так просто ему не дамся.

Меня затаскивают в темный, вонючий проулок и толкают в какую-то дверь. Я оступаюсь и лечу по паре щербатых ступенек вниз, в темноту.

Здесь пахнет сыростью, плесенью и прокисшим пивом. Судя по гулким, неразборчивым голосам, я не одна. Меня привели в какое-то логово.

— Держите, поймал эту аристократическую шлюху, — бросает бородач, передавая меня кому-то другому. — Сейчас мы с ней повеселимся.

В тот миг, когда его хватка ослабевает, когда лезвие ножа отстраняется от моей шеи, я решаю рискнуть.

Это мой единственный шанс.

Я с силой толкаю того, кому меня передали, заставляя его отшатнуться. Резко разворачиваюсь, пытаясь найти в темноте лицо бородача, концентрируя всю свою ярость, всю свою ненависть, чтобы снова призвать ту темную силу и…

…не успеваю.

Резкая, ослепляющая боль взрывается в затылке

Меня будто огрели мешком с камнями.

Мир качается, перед глазами плывут цветные круги. Звуки тонут в вязком, густом тумане, а перед глазами вспыхивают белые звезды. Мое тело перестает меня слушаться. Ноги подкашиваются, и я мешком валюсь на грязный, холодный пол.

— Ах ты ж, сука! Еще дёргаться вздумала!

Меня грубо переворачивают на живот. Кто-то с силой заводит мне руки за спину, и я чувствую, как грубая веревка впивается в запястья.

После чего, меня рывком ставят на колени и разворачивают. Передо мной, ухмыляясь, садится на корточки бородач.

В его глазах — торжество победителя и предвкушение грязной, жестокой забавы.

— Ну что, допрыгалась, куколка? — шипит он, и его чесночная вонь отбивает последние остатки сознания. — Думала, твой ненаглядный аристократишка Версен тебя спасет? Не-а. Не в этот раз. Он далеко, а ты с нами. И сейчас ты ответишь нам за все. За все унижения, за всю боль, что такие, как ты, причинили нам, простым людям.

Он смотрит на меня, и в его глазах плещется такая ненависть, такое злорадство, что у меня внутри все холодеет.

Я стою на коленях, и боль в затылке пульсирует в такт бешено колотящемуся сердцу.

Голова кружится, мысли путаются. Паника ледяными тисками сжимает горло. Однако, я не могу так просто терпеть все что он со мной делает, все что он говорит.

Я поднимаю голову и смотрю в ненавидящие глаза бородача.

— Вы сами то хоть себя со стороны слышали? — спрашиваю я, плохо слушающимся языком, — Хотите отомстить аристократам, но не находите ничего лучше, как сорвать злость на тех, кого заперли с вами в одной клетке? Вам самим не кажется это глупым? Те, кто по-настоящему виновен в том, что вы оказались здесь, они не в крепости. Они там, во дворце. Так не лучше ли будет направить свой гнев в правильное русло? Найдите способ выбраться отсюда, добейтесь настоящей справедливости, а не просто плодите жестокость ради жестокости!

Однако мои слова не вызывают у них ничего, кроме очередной волны ярости.

— Много ты понимаешь, тварь! — рычит бородач.

Единственное, что я действительно понимаю, так это то, что пытаться говорить с ними просто бесполезно. Эти люди не хотят справедливости. Они хотят жестокости. Хотят выместить свою злобу на ком-то слабом.

Тогда остается только одно.

Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы закричать. Изо всех сил, так громко, как только могу, чтобы меня услышали на улице, чтобы прибежала стража… или хоть кто-нибудь, кому не наплевать на то, что творится в этом месте.