Докторша. Тяжелый случай - Наталья Шнейдер Страница 77

'Андрей,

прошу о коротком разговоре сегодня. Речь о подготовке к масленичному балу.

До бала — тринадцать дней'.

Я кликнула Марфу.

— Передай Степану записку для барина. Отдельно скажи Степану: барыня очень просила дать барину возможность спокойно пообедать.

Степан, наверняка, и сам не станет дергать голодного и отстоявшего долгую службу барина, но в таких делах лучше перестраховаться.

Марфа вернулась быстро.

— Степан сказал: не извольте беспокоиться, не маленькие, понимаем.

Ну вот и славно.

Марфа затопталась на месте, не торопясь уходить.

— Что-то хочешь спросить? — поняла я.

— Барыня, там барин батюшку привезли. Дозвольте мне на людскую половину за причастием отлучиться.

— Ступай, — разрешила я.

Снова попыталась расслабиться в кресле, но опять не вышло. Если барин сам привез батюшку — то как бы тот батюшка не оказался отцом Павлом. Андрей, скорее всего, пригласит гостя отобедать после того, как тот закончит дела в доме. Выходить ли мне к обеду или я все еще слишком слаба для светских условностей? Захочет ли отец Павел заглянуть ко мне? Почти уверена, захочет.

И к обеду нужно выйти. Раз пошли слухи, что губернаторша поднялась из постели и чудит — а я не питала иллюзий, будто дворня не успела разболтать о карантинных мерах у нас дома, — нужно дать людям свою версию. Чтобы все убедились: помирать губернаторша не собирается, а чудит исключительно в рамках, дозволенных молодой взбалмошной женщине.

Вздохнув, я выбралась из кресла и потащилась на кухню.

Тихон приветствовал меня поклоном.

— Завтрак был превосходен, благодарю, — сказала я. — Что на обед?

— Суп-пюре из кур с равиолями, суп консоме с пореем и гренками, крокеты из телячьих почек с кашею, карп под бешамелью, суфле из картофеля с ершовыми филеями, трубочки со сливками.

Обед, как всегда, роскошен, однако для меня пока выбор невелик. Но не это сейчас главное. Я вздохнула.

— Андрей Кириллович так печется о моем здоровье, что не тревожит лишний раз. Скажи, передали ли тебе после его возвращения, что к обеду будет еще особый гость?

— Отец Павел, — кивнул Тихон, благоразумно проигнорировав замечание о супружеской заботе.

Значит, мне тем более надо выйти. Отец Павел собирался наблюдать — вот пусть и наблюдает. При всех, а не тет-а-тет, чтобы у него не было возможности задать мне вопросы, на которые я не найду ответа.

Кроме отца Павла за столом будет еще минимум полдюжины человек. Сказать заранее, кто именно, невозможно — просто потому, что, как и с утренними визитами, явиться в дом мог любой из местного общества и гнать его было неприлично. В доме родителей Анны лет пятнадцать столовался какой-то дальний родственник, и только когда он однажды не явился к обеду, обнаружилось, что никто не помнит, чей же он на самом деле родич.

— Вы изволите выйти к обеду? — спросил Тихон.

— Кто будет подавать?

— Лакей лежит. Степан вызвался его заменить, но я сам подам.

— Тихон, ты просто золото.

Он с достоинством поклонился.

— Когда будешь обносить, мне предложи консоме, суфле из картофеля, сладкого не надо.

— Тогда я сделаю еще простые хрустады и варенье из черной смородины. Чтобы вы не привлекали внимание своим отказом от сладкого.

— Спасибо, — кивнула я.

Выходить к обеду в домашнем платье и без корсета было недопустимо — меня бы тут же ославили по всей губернии. Пришлось снова потревожить экономку. Серафима Карповна явилась с таким видом, будто утром ничего не происходило, и взялась за корсет. Я мысленно застонала. И едва не застонала вслух, когда она потянула завязки.