Докторша. Тяжелый случай - Наталья Шнейдер Страница 75

И это еще одна причина, по которой я не могу просто вышвырнуть ее из дома. Честная или не очень, экономка слишком хорошо знала свое дело.

Скатерти и салфетки сошлись одна к одной. И, судя по безмятежному лицу Серафимы Карповны, она знала, что так и будет. Она была на своей территории, где все было идеально выстроено под нее.

— Что ж, пойдем считать стекло, — приказала я.

Посудная кладовая граничила с буфетной. Узкая длинная комната без окон. Серафима Карповна щелкнула кресалом, запалила лучину, от нее — три свечи в шандале у двери. Огонь осветил ряды стеллажей вдоль стен. Сундуки, корзины с торчащей из них соломой, плоские коробки на полках. Здесь пахло старым деревом и сеном.

Надеюсь, в этой соломе, которой здесь перекладывают хрупкие предметы, не завелись мыши. Я не боялась их так, как тараканов, но еще один переносчик инфекции в доме совершенно не нужен.

— Начинайте, — велела я. — Бокалы для шампанского.

Экономка с натугой отодвинула от стены сундук. Раскрыла крышку.

Бокал за бокалом, дюжина за дюжиной. Наклоняться в жестком корсете к сундуку, наверное, было нелегко, и я бы пожалела ее. В другое время — но не сейчас, когда мы обе понимали, зачем на самом деле затеяна эта ревизия.

Шуршала солома, позвякивало стекло. Первый ящик. Второй. Ноги заныли. Я оперлась бедром о край полки, надеясь, что это не очень заметно.

— Четыреста штук, извольте видеть.

— Хорошо. Складывай.

Я ждала, что она предложит позвать девок, но, похоже, у экономки тоже гордость возобладала над здравым смыслом. А может, она все же заметила, как я оперлась о полку, и надеялась, что я сдамся первой.

Вот только у меня было преимущество, которым я внаглую воспользовалась. Едва экономка закрыла крышку сундука, я уселась на него и разложила на коленях учетную книгу. Сделала пометку напротив бокалов. Сходится. Я и не сомневалась, что сойдется. Умный человек — а в уме Серафиме Карповне не откажешь — не будет воровать внаглую. Ошибется в свою пользу при подсчете боя посуды. Округлит как нужно закупочную цену. Возьмет у купца благодарность — такие вещи здесь даже взяткой не считались — и эту благодарность купец, конечно же, заложит в стоимость товара.

Одна за другой вещи изымались из сундуков и возвращались обратно. Рюмки водочные. Бокалы для прохладительных напитков. Тарелки — суповые, обеденные, десертные, пирожковые, под мороженое. Соусники. Масленки. Вазочки для конфет. Компотьеры. Полоскательные чашки.

Чепец на экономке сбился, выпустив на волю прядь волос. Грудь над корсетом тяжело вздымалась. Впрочем, я чувствовала себя немногим лучше: голова кружилась, и приходилось опираться обеими руками на сундук, чтобы переждать приступ дурноты.

Цифры на страницах учетной книги прыгали перед глазами.

— Свечи, — сказала я, когда с посудой было покончено.

Серафима Карповна двинулась вглубь комнаты. Раскрыла сундук. Пахнуло медом.

— Двенадцать пудов восковых свечей для бальной залы. Велите позвать девку с весами?

— Свечи обычные тонкие? — уточнила я.

Вместо ответа экономка достала связку. Каждая свеча завернута в бумагу, чтобы не слиплись. Я заставила себя сосредоточиться сквозь шум в голове.

Экономка посмотрела на меня — наверняка отметила бледность, заметную даже при свечах. Я посмотрела на нее — раскрасневшееся лицо, участившееся дыхание.