У(лю)бить дракона - Александра Гусарова Страница 74

А старший стал мусорщиком. Хотя, если оба сына получились дефектными, разве не родители в этом виноваты? Но это так, философские размышления.

— Так и отнесись к ним, как к мусору, — рассмеялась я.

— Ага, может еще и философской плазмой сверху накрыть, чтобы в золото превратились? — немного развеселился он.

— А что реально произойдет с человеком или драконом, если их это твоей плазмой накрыть? — во мне проснулся азарт.

— Боюсь, что в живых никто не останется, — покачал он головой. — Все же перестройка молекулярной структуры вряд ли пойдет на пользу живому организму.

Мы немного посмеялись. Но потом загрустила уже я.

— Лекс, если на нашей свадьбе будут настолько высокие гости, то я не могу идти под венец в этом! — и со вздохом приподняла подол платья, в котором стирала шторы.

— Не волнуйся, я же не зря стребовал с Азара две недели. Мы с тобой съездим в столицу и закажем тебе самый лучший наряд, который только может быть у невесты, — с улыбкой пообещал он. Мои переживания, как ни странно, подняли ему настроение.

Странно, я покинула пределы Велерона ровно семь дней назад. А казалось, что уже прошла целая вечность. Мои взгляды и привычки поменялись кардинально. А главное, я поняла, что чувства к бывшему мужу абсолютно остыли. Я вдруг четко увидела, каким холодным и мелочным человеком или драконом он был. И его красота уже нисколько не радовала, а вызывала омерзение.

А непритязательная внешность Бомбардилла перестала меня пугать. Я к ней привыкла и больше не замечала. Его большое сердце и доброта, которые он тщательно прятал за уродливой маской, стали превалировать над всем.

— Ой, а что произошло с нашим забором? Ты решила его спрятать от людских глаз? — Лекс вдруг обратил внимание на мой «шедевр». — Да, его давно стоило подремонтировать, но все времени не хватало. Ты знаешь, а зеленый цвет очень даже хорошо смотрится. Может, стоит все стену так покрасить?

Тут же вечер вновь стал добрым и уютным. Мы от души посмеялись над тем, как Лекс не признал шторы из собственной кухни. А затем он задал самый животрепещущий вопрос:

— Скажи, как ты отнесешься к тому, что все газеты будут полоскать наш сломанный и неокрашенный забор? Тебя это сильно огорчит?

И вот тут я зависла. Что сказать? Что мне все равно, а вдруг его обижу, что я равнодушно отношусь к будущему семейному гнездышку? А если не все равно? Разовьет кипучую деятельность, будет красить и ремонтировать забор, вместо того чтобы готовиться к свадьбе?

Все же хотелось, чтобы он эти две недели потратил на нас. У меня еще много вопросов оставалось к Бомбардиллу. Да и не хотелось неизвестно сколько засыпать одной. И почему-то появились сомнения, что у нас будет полноценная первая брачная ночь. Хотя девственницей после двадцати лет брака я точно не была, но на душе все же было тревожно.

В итоге я просто честно ответила:

— Ты загнал меня в тупик. Я не знаю правильного ответа на твой вопрос!

А он взял мои руки в свои большие ладони, покачал головой и сказал:

— Рига, я не жду от тебя правильный ответ. Я спрашиваю, что хочешь ты, моя будущая жена Рига Ровегейл?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Однако мне кажется, что я соглашусь с любым твоим решением.

— Раз так, — ехидно усмехнулся он, — сломанный забор мне нисколько не мешает. Он, скорее, напоминание о моих первых неудачных экспериментах.