Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура Страница 72

Среди них были две так называемые великие державы. Одна – Франция. Сейчас они вместе с османами вели ожесточённые бои с русскими. Однако даже среди их войск сражались в основном закалённые в боях наёмники – регулярная армия находилась на грани развала.

Другая родина Гилберта – Англия. Островное государство объявило войну России и впервые за сорок лет, со времён Наполеоновских войн, переправило свои войска через Ла-Манш, влившись в союзные силы.

Так по всем фронтам разгорелись кровопролитные бои. С присоединением великих держав союзники перешли в контрнаступление и выдвинулись к Крымскому полуострову, который русские успели основательно укрепить. И вот сейчас здесь, в долине реки Альма[69], разворачивается великое сражение.

Тридцать восемь тысяч русских против пятидесяти семи тысяч союзников – численное преимущество на стороне последних. Однако выгодная позиция и укрепления – за русскими. Они выстроили на высотах батареи орудий, чтобы встретить противника убийственным огнём, а известные своей отчаянной удалью казачьи отряды уже проламывают фронт союзников, сея панику и хаос.

— Плохи дела, – Гилберт цокнул языком.

Среди французов возникла неразбериха, породившая хаос. Если так пойдёт и дальше, он перекинется на шотландские и османские отряды.

— О, флагами сигналят.

Его подчинённый указал пальцем. Для их отряда это было сигналом к наступлению.

— Не думаю, что сейчас это разумно. Понаблюдаем ещё. – Адъютант мотнул головой, давая знак остановиться.

Изначально подразделение должно было, когда силы обеих армий сравняются, ударить во фланг врага и расстроить его ряды. Для этого они прятались за холмом и ждали.

Однако с самого начала сражения союзников давили не переставая, и этот решающий миг так и не наступил. Нынешний же приказ означал нечто иное, чем прежний план, – не тонкий укол, а отчаянную попытку остановить всеобщий развал. Бросаться на уже распалившиеся русские войска было равносильно самоубийству. Поэтому адъютант и предложил сделать вид, будто они ничего не заметили, и выждать.

— Мы всё равно проиграем, даже если оставим всё как есть, – Гилберт поднялся и стряхнул песок, прилипший к штанам.

— Но если броситься в бой сейчас… Это всё равно что идти на смерть.

— Это приказ, – коротко ответил Гилберт и лихо вскочил на подведённую лошадь.

Адъютант, поняв, что дальнейшие уговоры бесполезны, с горькой улыбкой тоже сел в седло. Сто двадцать солдат. Ни одного пешего. Все на конях.

— Мы вырвем победу, – тихо сказал Гилберт, и все согласно кивнули.

Перевалив через вершину холма, они на полной скорости устремились в самую гущу боя, в ту точку, где огненный смерч был яростнее всего. Русские заметили их и закричали что-то на своем языке.

— Тринадцатый драгунский полк! – взревел Гилберт.

Русские на мгновение застыли в замешательстве, кто-то начал выкрикивать «Виверн»[70] – прозвище, которым кто-то когда-то его наградил. В Крымской войне Тринадцатый драгунский полк уже совершил восемнадцать подвигов, и имя его командира, капитана Гилберта Капелла Колемана, было у всех на устах.

— Готовьсь!

Одновременно с приказом Гилберта все с отлаженной чёткостью отпустили поводья и взяли ружья на изготовку.

— Целься!

Русские солдаты, хоть и были в замешательстве, но тоже нацелились на англичан.