Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 71

Ленка сидела за средним столом, боком к двери, что-то писала в блокнот.Серый, с адресной сеткой.Левой рукой держала сигарету, не затягиваясь.Просто держала. Дым шёл в потолок тонкой ниткой.

Маленькая кухня на Соколе, лето девяносто восьмого.Ленка за столом, сигарета в пальцах, волосы за ухо.Говорит и смеётся одновременно: «Я купила модем, который называется Горбушка.Четырнадцать четыреста, но зато с китайской наклейкой.Перекуп клялся — фирменный, дорогой.Я говорю: это как назвать болонку овчаркой.Лает, но не кусает». Антон тогда смеялся до слёз.Кто-то разлил пиво на клавиатуру, и Ленка сказала: «Пока тянет», и это было про модем,про нервы, про всё сразу, и никто не переспросил.

Антон прошёл к среднему столу.Ленка подняла голову, кивнула, вернулась к блокноту.За столом сидели Валера с Кузьминок, бородатый, в куртке-«аляске», которую не снималдаже в помещении, потому что «из Кузьминок в «Лесоруб» — это сорок минут на метро, апотом ещё десять пешком, и я мёрзну». Тошка, модем-коллекционер из Ховрино, с лицомчеловека, который неделю спал через ночь и гордился этим.Тонкие пальцы, дёрганые движения, постоянно щёлкал крышкой зажигалки.Двое незнакомых. Антону кивнули, освободили место.Он сел. Стол мокрый, липкие круги от кружек, в пепельнице гора папиросных окурков исмятых фильтров.

Тошка, поверх кружки, обращаясь к Валере:

— А он потом что? — Тошка потянулся к пепельнице.— Дальше-то расскажи.

— Дальше — ну. — Валера расправил бороду.— Стоит мужик на Ярославском.Ночь. Два чемодана, палатка скрученная за спиной, и удочка торчит из рюкзака.Я его спрашиваю: ты на рыбалку или эмигрируешь?Он говорит: я с рыбалки.Неделю на Оке жил. Рыба — вот такая.— Валера развёл руки.— Я говорю: и что ж ты на вокзал с удочкой в два ночи?Он: электричку отменили.Он, типа, шёл пешком до Москвы, заблудился и вышел к Ярославскому с другой стороны.

— Пешком? — Тошка поднял бровь.— С Оки до Ярославского?

— Трое суток, говорит.Ночевал в палатке, ел рыбу, которую наловил.И знаете что? — Валера посмотрел на стол.— Вид у него был абсолютно счастливый.Словно лучший отпуск в жизни.

— Ну может, и лучший, — сказал Тошка.— Три дня без людей.Я бы тоже был счастливый.

Смех за столом. Антон усмехнулся.Нормальный разговор.Нормальные люди.Человек с удочкой, шедший трое суток от Оки до Ярославского вокзала, — икто-то за этим столом решил, что это история, достойная пересказа.Не про модемы. Не про связь.Про мужика, который заблудился и был счастлив.Это и была сисопка: люди, которые рассказывают друг другу то, что рассказали бы толькосвоим.

И ведь было тихо. Внутри.Три недели он слышал чужие голоса: текст Агента, команды Оператора, инструкции, которыепоявлялись без спроса и требовали действий.А здесь голоса были свои.Тошка про рыбака. Валера про ночной вокзал.Всё это существовало до калькулятора и будет существовать после.Если будет «после».

Бармен принёс кружку пива без заказа.Запомнил. Кивок: «Спасибо». Первый глоток.Кислый, выдохшийся, нормальный для «Лесоруба». Четыреста миллилитров в керамическойкружке, неудобной, тяжёлой.На дне — стёртое заводское клеймо.

В углу зрения появился синий прямоугольник.Пустой. Ровный. Агент молчал.

Давно так не было. Может, Оператор ещё на паузе.Может, бережёт силы, как человек на поминутной линии и лишний раз не лезет.Шестнадцать дней тишины после провала с походом в милицию.Шестнадцать дней. Антон почти привык.Почти забыл, каково это, когда в голове только свои мысли.Без синих прямоугольников, без зелёных строк, без команд, которые появляются неспрашивая.