Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко Страница 70

— Где мои дочери? — произнесла жёстко, глядя ему в глаза.

Он рассматривал меня с изумлением человека, который только что увидел чудо.

— Как вы это сделали? — прошептал молодой человек, всё ещё не веря. — Я же видел… Вы вошли в огонь и вышли, а на вас нет ни следа копоти, ни ожогов.

Я улыбнулась:

— Можете назвать это испытанием моей праведности. Была бы грешницей — умерла бы в огне. А так… небо меня защитило.

Конечно, это были пафосные слова, но в них действительно была некая истина. Небо действительно меня защитило. Я действительно смогла победить этот колдовской огонь.

— Так где мои дочери? — нахмурилась я. — Я требую ответа.

Андрей Власович опустил взгляд.

— Они у вас дома. Я не стал их забирать.

Я удивилась:

— Почему?

Он снова посмотрел на меня, и во взгляде появилось что-то странное:

— Потому что… сам не знаю почему. Но когда уже был около вашего дома, вдруг подумал о том, что обязан дать вам ещё один шанс, Пелагея. Это безумие, я вам совершенно не верю… но это чувство было сильнее меня. Я даю вам ещё один шанс. Объясните мне, чем вы занимались в храме и в доме терпимости и как давно вы в таком плачевном положении?

Я задержала дыхание, рассматривая его изумлённо. Это же очередное чудо, не меньшее, чем огонь, который угас сам собой.

Неужели эта непробиваемая стена отчуждения дала трещину?..

Глава 31. Перемены к лучшему

Андрей Власович хотел учинить мне допрос, хотя я этому допросу была безумно рада. Кивнула, соглашаясь, но в этот момент голова дико закружилась, а ноги начали подкашиваться. Сознание стало уплывать куда-то, и Андрей Власович подхватил меня, как пушинку подняв на руки.

Голова оказалась на его плече, а крепкие руки бережно прижали меня к груди. Я даже почувствовала, как колотится его сердце.

— Пелагея! Пелагея! — он слегка тряс меня, а моя голова безвольно болталась туда и обратно. Я не могла даже веки открыть.

— Скорее! — гаркнул он неожиданным басом. — Фомка! Быстро лекаря! Остальные — убирать последствия пожара! Загасить остаточный огонь! Действуем! Фомич, ты за главного!

Отдав распоряжения, он рванул в дом, а я потихонечку приспособилась уютно болтаться в его руках.

Через несколько минут аристократ аккуратно опустил меня в прохладное облако постели, а я почувствовала такой уют, что захотелось свернуться клубочком и просто уснуть.

— Держитесь там, Пелагея! Держитесь, что бы с вами ни было. Может, вы всё-таки ранены? Сейчас прибудет лекарь и вас осмотрит. Только не вздумайте умирать, — он носился вокруг меня, как наседка вокруг цыплят, и мне стало смешно.

Губы сами растянулись в улыбке, и причитания Андрея Власовича резко прекратились. Он замер, и следующая фраза прозвучала с неудовольствием:

— Так вы меня разыгрываете? Вам совсем не дурно? Вы издеваетесь надо мной???

Я поспешила убрать улыбку с лица. Да, с ним нужно быть поосторожнее. Он мне не верит — и он прав. Если бы я по-прежнему была настоящей Пелагеей, то со мной нельзя было бы так поступать.

Я приоткрыла глаза и увидела, что он стоит надо мной и сурово разглядывает моё лицо. Но в глазах пылала уже не ненависть. Нет. А что-то другое. Беспокойство. Страх. Желание помочь.

Серьёзно?

Даже не выслушав меня, он так изменился… Сердце само собой заколотилось в груди. Вот я опять таю. Но я не забуду того урока, который получила сегодня.