Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс Страница 69

Другая — женщина с острыми чертами лица и белоснежными волосами — была облачена в строгое платье стального цвета с длинными узкими рукавами и высоким воротником, напоминающим доспехами. На груди вышит символ раскрытой книги, пронзенной мечом. Хранительница запретных знаний.

Все они двигались бесшумно, словно тени — склонялись над столами, листали пожелтевшие страницы, шептали друг другу на древних языках, которые я едва различала.

Воздух был густым от магии и пыли веков.

И в центре всего этого хаоса, за массивным столом из резного дуба, окруженный горами книг и свитков... Рован.

Я замерла на пороге, и сердце предательски дернулось.

Он сидел в кресле, склонившись над раскрытым фолиантом. Волосы растрепаны — темные пряди падали на лоб, на скулы. Рукава камзола закатаны небрежно, обнажая сильные предплечья, где мышцы перекатывались под кожей каждый раз, когда он переворачивал страницу.

Линии его тела были напряженными — плечи, спина, даже то, как пальцы сжимали край пергамента. Усталость читалась в каждом движении. Но была в нем и хищная грация — что-то первобытное, опасное, что не исчезало, даже когда он был измотан.

Золотое внутри проснулось.

Рванулось вперед — жадно, требовательно, узнавая его через пространство зала.

Там. Он там. Твой. Возьми.

Перчатки вспыхнули жаром, руны накалились, удерживая зверя внутри. Я сжала кулаки, заставляя себя дышать ровно.

Нет. Контроль. Сохраняй проклятый контроль.

Вокруг Рована — пять фейри. Трое склонились над свитками. Двое листали книги, делая пометки на пергаменте. Все говорили одновременно — быстро, отрывисто, на языке, которого я не понимала.

Рован слушал, не поднимая головы. Потом произнес что-то — коротко, резко. Голос прозвучал хрипло от усталости, но в нем была сталь приказа.

Один из фейри вздрогнул и поспешил к дальним стеллажам.

Я не должна была пялиться. Не должна была стоять здесь, как идиотка, пожирая его глазами.

Но не могла отвести взгляд.

А потом он поднял голову.

Словно почувствовал мой взгляд сквозь пространство, сквозь магию, сквозь толпу ученых между нами.

Янтарные глаза встретились с моими и мир замер.

Воздух сгустился, стал вязким. Сердце ударило так сильно, что я услышала его в ушах. Золотое внутри взвыло — тихо, требовательно, болезненно.

Ближе. Нужно ближе. Коснуться. Попробовать.

Я видела, как что-то промелькнуло в его глазах. Узнавание. Напряжение. И что-то еще — темное, голодное, что он спрятал так быстро, что я едва успела уловить.

Челюсти его сжались.

Он выпрямился — медленно, будто каждое движение причиняло боль — бросил короткую фразу одному из советников и поднялся.

Движения были плавными. Хищными. Слишком грациозными для человека, не спавшего всю ночь.

Он обошел стол и направился ко мне.

Каждый его шаг отдавался в моей груди. Золотое билось в такт — бам-бам, бам-бам — жаждущее, требовательное.

Стражи за моей спиной напряглись. Но Рован даже не взглянул на них.

Он шел прямо ко мне, и я видела каждую деталь — темные круги под глазами, бледность кожи, напряжение скул. Он выглядел измученным. Загнанным. Но глаза... глаза горели.

Он остановился в трех шагах.

Слишком близко. Слишком далеко.

Запах ударил меня — осенние листья, дым, что-то пряное и теплое, что я не могла назвать. Магия. Его магия, густая и древняя, обволакивающая меня, как шелк.