Последний выживший самурай. Том 2 - Сёго Имамура Страница 65

— Вы тоже должны быть готовы к бою.

— Хорошо, – ответила Футаба, поджав губы, а Синдзиро, побледнев, лишь кивнул.

— Но до тех пор не обнажайте мечи.

— Чем сильнее воин, тем острее он реагирует на клинок…

Похоже, Футаба запомнила, что ей рассказали в Тэнрю-дзи.

— Верно. А теперь шевелите ногами! – приказал Сюдзиро.

— А если… Это очень важно. Если вас обоих убьют, что тогда делать? – робко спросил Синдзиро.

— Такое вряд ли случится. Но что им делать-то тогда? – Кёдзин ухмыльнулся, а затем посмотрел на Сюдзиро.

— Бегите.

Большего он сказать не мог. Да и правда, положение выглядело безнадёжным.

Футаба, одолевая страх, кивнула. Синдзиро ожесточился, и его не до конца повзрослевшее лицо стало похоже на каменную маску. Но это был не просто их личный страх. Застал человек смуту конца сёгуната или нет – вот что на самом деле определяло, как он встречал опасность. Казалось бы, прошло всего десять лет, а какой невиданный разлом между поколениями он породил!.. Так стремительно менялась эпоха.

Все четверо выстроились в ряд, как и договаривались: Сюдзиро, Футаба, Синдзиро, Кёдзин. Вскоре уклон стал круче. Деревьев было немного, но несколько холмов сильно ухудшали обзор.

— Сюдзиро, – окликнул его Кёдзин.

— Вижу.

Чуть дальше, за изгибом дороги, мелькнула человеческая тень, но тут же скрылась, заметив их.

— Кёдзин!

— Понял!

Впереди их ждала засада, но Сюдзиро не сбавил шагу. Футаба и Синдзиро забеспокоились.

За большим поворотом их поджидал крупный мужчина: ростом он был чуть выше шести сяку и двух сунов[64], одет в кимоно и полевые хакама, за пояс на всеобщее обозрение заткнуты большой и малый мечи. Прямо-таки живое воплощение былых смутных лет. Пожалуй, лишь не убранные в пучок волосы выдавали в нём человека нового времени.

— Нас ждали, – прошептал Сюдзиро.

Слух о чёрном жетоне поплыл среди участников. Но вот что было странно: мужчина не требовал его и не просил выдать Синдзиро. В его глазах читалось желание убивать. И в силах своих он был уверен.

— Идёт…

Здоровяк с боевым кличем кинулся на Сюдзиро, расстояние между ними стремительно уменьшалось. Оба потянулись к мечам, но вдруг мужчина свернул, пытаясь добраться до Футабы и Синдзиро.

— Думаешь, я тебе позволю?

Блеснула сталь, клинки столкнулись в воздухе, рассыпая искры.

Запечатлей кто это мгновение на картине – куда бы устремился взгляд смотрящего? На схватку двух воинов? Не только. В воздухе повисла угроза. Кёдзин выпустил два сюрикена: один – в здоровяка, второй – куда-то вверх.

На возвышенности слева от Сюдзиро таился ещё один враг: обритый мужчина, похожий на монаха. Он уже сорвался в прыжок, чтобы всей массой обрушиться на Сюдзиро и нанести удар копьём.

«Букёку».

Тот рванул в сторону, оттолкнувшись левой ногой, и тело стремительно крутанулось. Всё замедлилось, и были чётко видны детали: смертоносное жало копья, полоска древка и – в самом конце – лицо атакующего, на котором ярость сменилась чистейшим недоумением.

Когда Сюдзиро приземлился, здоровяк замер на месте. Уклониться от сюрикена отняло у него все силы. Сам Кёдзин, метнув клинок, мгновенно развернулся, короткий меч в руке уже был нацелен на угрозу, подступавшую сзади.

К нему подбирался ещё один – мужчина невысокого роста. Значит, их было трое. Громила впереди служил приманкой – потому-то он и показался им нарочито раньше. Затем монах должен был ударить сверху, а малорослый – обойти отряд и атаковать с тыла. План был ясен.