Между нами лёд - Лиана Райт Страница 65

Дарен замер.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо.

Я не сразу смогла.

Не из стыда. Из слишком плотного, слишком нового ощущения, в котором сплелись боль, жар, желание и странное, почти детское недоверие к происходящему. Словно тело до этой минуты жило одной жизнью, а потом его вдруг перевели в другую — более женскую, где уже нельзя было прятаться за один только разум.

Он коснулся моего лица. Очень осторожно.

— Тэа.

Я открыла глаза.

Дарен смотрел так, что мне захотелось отвернуться и прижаться к нему сильнее одновременно. В светлых глазах не было ни жалости, ни самодовольства, ни той опасной мужской гордости, которую так любят приписывать опытным любовникам женщины, читавшие о любви слишком много, а жившие — слишком мало.

Только внимание. Тяжёлое, сосредоточенное, почти нежное в своей серьёзности.

— Всё, — выдохнула я. — Я просто...

— Знаю.

И от этого тихого “знаю” стало легче.

Не телу — телу еще предстояло привыкнуть к его тяжести, к себе рядом с ним, к новому ритму, в котором я уже не могла быть только целителем, а он — только человеком, за которым я слежу по часам.

Легче стало внутри. Потому что он не торопил меня, не отворачивался, не снимал с происходящего вес и не добавлял ему грубости, чтобы спасти нас обоих от слишком большой честности.

Когда всё между нами действительно стало одним ритмом, одним жаром, одной длинной и тяжёлой волной, я уже не могла думать почти ни о чём. Только о том, что именно этого и боялась всё это время. Не самой близости. А того, насколько она окажется не случайной, не неловкой, не красивой ошибкой, а чем-то гораздо страшнее — естественной.

Как будто мое тело знало его давно. Через руки. Через голос. Через запах кожи, смешанный с дымом, бумагой и той самой сухой прохладой, которая всегда оставалась в нём, даже когда он был теплым.

Когда всё закончилось, я несколько секунд лежала, не двигаясь, с закрытыми глазами, и чувствовала, как он держит меня — не прижимает, не отпускает, просто держит с той уверенной осторожностью, которая, как я уже поняла, и была самой опасной его чертой.

Не власть.

Не магия.

Умение быть внимательным в ту минуту, когда я уже слишком открыта, чтобы защитить себя гордостью.

Я медленно вдохнула.

Дарен коснулся губами моего виска.

И в этой простой, тихой близости оказалось больше нежности, чем я, наверное, выдержала бы, если бы он сказал что-нибудь красивое.

Потом мы лежали молча.

Я — щекой у него на груди, слушая слишком ровный, тяжелый стук сердца, который теперь уже никогда не смогу воспринимать так же спокойно, как раньше.

Он — полубоком, одной рукой под моей спиной, другой перебирая мои волосы с той медленной, почти ленивой внимательностью, от которой всё внутри становилось ещё мягче и ещё больнее.

Окно было приоткрыто, и в комнату тянуло дождём. В камине догорал огонь. Где-то далеко внизу жил дом — старый, сухой, выученный мной до последнего скрипа. А здесь, наверху, всё уже было другим.

Я понимала это слишком ясно.

И, наверное, Дарен тоже. Потому что в той тишине после не было ни неловкости, ни желания поскорее назвать произошедшее ошибкой. Напротив — только очень тяжелая, очень взрослая необратимость.

Я провела пальцами по его груди, ниже, к боку, и почувствовала, как под кожей живёт его тепло — настоящее, мужское, человеческое. Это ощущение почему-то ранило сильнее любого страха. Потому что слишком долго всё между нами было связано с его усталостью, холодом, магией, болью, контролем. А теперь под моей рукой был просто он. Без сюртука. Без роли. Без расстояния.