Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 65

«Я умер у тебя на глазах». Санти помнит ее лицо, это было последнее, что предыдущий он видел перед смертью.

— Как долго ты… потом, когда я… – запинаясь, спрашивает он.

— Дотянула до пятидесяти пяти. Рак груди. Снова.

Тора поднимает стул, быстро садится и гневно смотрит на Санти:

— Ты бросил меня одну.

— Я не хотел.

Лицо не смягчается. Санти едва сдерживает смех, усаживается напротив:

— Тора, ты не можешь обвинять меня в том, что мне перерезали горло.

— Разве? – переспрашивает она тихо, словно он бросил ей вызов.

Санти недоумевает – как можно быть взрослой и ребенком одновременно?

— В любом случае рада, что ты наконец появился, – продолжает Тора и машет Бригитте. – Все ждала, чтобы кто-нибудь заказал мне вино.

Санти, отчасти погруженный в мысли о жизни, которая привела его сюда, пытается собраться.

— Сколько тебе лет?

— Пятнадцать. – Она внимательно разглядывает Санти. – А тебе сколько? Пятьдесят?

— Сорок пять. – Он смотрит на нее в замешательстве. – Почему я снова старше?

— Тебя только это волнует? – Она откидывает голову и смеется. – Черт, нам столько надо обсудить. Где ты был?

Бригитта подходит принять заказ. Санти заказывает бокал красного вина и бокал кёльша.

— В Испании, – говорит он. – Потом во Франции. Я был…

Он закрывает глаза, пытаясь примирить ту версию себя, которая проснулась в поезде, со множеством других, которые пробуждаются сейчас от голоса Торы.

— Мне… не нравилось в консалтинговой компании. Все это было пустое, а я хотел чего-то настоящего. Сделать мир лучше. – Он растерянно качает головой. – Я перебрался сюда, чтобы работать в некоммерческой организации, помогающей детям-беженцам. И я был уверен, что нашел свое призвание. – Эта убежденность теперь кажется ему нелепой – несбывшаяся мечта мертвеца.

— Пока ты тот же Санти. – Тора забирает вино у Бригитты и делает глоток. – А ты не мог постараться, чтобы озарение снизошло на тебя чуть пораньше? Я здесь уже много лет.

— Я вспомнил только тогда, когда прибыл сюда, – мотает головой он.

— Удобно. А я, между прочим, помню с тех пор, как мне исполнилось десять. – Она крутит бокал, вино плещется о стенки. – В итоге у меня состоялось несколько интересных разговоров с родителями. Мама изложила целый трактат, посвященный идеям западной философии о бессмертии души и восточной философии о реинкарнации.

— Я полагал, что суть реинкарнации в том, что ты не возвращаешься тем же самым человеком, – хмурится Санти.

Тора пристально смотрит на него:

— Так и есть. – Она понижает голос, озираясь на другие столики. – Санти, мы были женаты. Не пойми меня неправильно, но даже если бы мы были одного возраста, то нынешняя моя версия никогда бы не вышла за тебя замуж.

Она откидывается на спинку стула и оценивающе оглядывает его.

— Не думаю, что ты сам согласился бы жениться на мне в этой версии себя.

— Все дело в деталях, – пожимает плечами он.

Тора смотрит недоуменно. Потом смеется.

— Ты что? – спрашивает Санти.

— Мне кажется, мы с тобой уже спорили об этом раньше.

— Мы, наверное, обо всем с тобой переспорили.

— Мы никогда не спорили о том, спорили об этом уже или нет, – подчеркивает Тора.

— Наверное, так и есть, – улыбается Санти.

— Одно неизменно – я всегда побеждаю, – радостно заявляет Тора.

Санти сжимает виски, пытаясь упорядочить мысли.