Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко Страница 64

Пусть Алексей кусает локти. Пусть сам объясняет своему грозному деду, куда подевалась его «невеста».

Я усмехнулась, аккуратно складывая в дорожную сумку перчатки.

Наверное, он подумает, что я уезжаю навсегда.

И знаете что?

Он, может быть, не так уж и ошибётся.

Птичка, которую держали в золотой клетке, уже расправила крылья. Осталось только распахнуть окно…

* * *

Утро выдалось прохладным и ясным. Воробьи щебетали в саду, слуги суетливо бегали по дому, но я уже не была частью этой жизни. Мои вещи были упакованы, дорожный сундук ждал у входа, и вот — за воротами послышался скрип колёс.

Карета Серафимы.

Я накинула плащ, спустилась по лестнице и уже взялась за перчатки, когда в холл влетел Алексей. Он выглядел так, словно не спал всю ночь. Глаза покрасневшие, лицо бледное, но губы по-прежнему сжаты в упрямую линию.

— Куда вы собрались?! — рявкнул он. — Без моего разрешения!

Я даже не удивилась. Только устало взглянула на него.

— Кажется, мне приходится повторятся: я не ваша собственность. Ни сейчас, ни в будущем.

— Вы ведёте себя, как капризная девчонка! — прорычал жених, делая шаг ко мне. — Один намёк на трудность — и вы бежите! Да если вы думаете, что такой подход уместен для моей будущей супруги…

— Замолчите. — Я подняла руку, не повышая голоса. — Вы хотя бы слышите себя?

Он замер. Я смотрела ему прямо в глаза.

— Вы злой. Грубый. Считаете, что всё можно решить криком, властью и фамилией. Вы не умеете говорить с женщиной, не умеете уважать, не умеете даже просто… слушать. Я никогда не была вам ровней, вы всегда говорили со мной, как с подчинённой. А теперь, когда я ухожу — вы опять орёте? Это всё, на что вы способны?

— Я… я просто… — он запнулся, сжал кулаки. — Я волнуюсь. Чёрт побери, я…

— Поздно, Алексей, — тихо сказала я. — Может быть, во мне и была готовность стать вашей женой, быть опорой, но не ради того, чтобы меня унижали каждый день. Я больше не позволю никому обращаться со мной, как с пустым местом. Ни вам, ни вашим закадычным приятелям, ни кому бы то ни было.

Он шагнул ближе, но я отступила. Поставила точку сама.

— Прощайте, Алексей Яковлевич. Надеюсь, вы когда-нибудь научитесь обращаться с женщинами не как с собственностью, а как с людьми.

Я открыла дверь. Карета уже ждала.

Слуга открыл передо мной дверцу, я взошла внутрь, не оборачиваясь. Внутри было тепло, пахло розовым деревом и ванилью — Серафима, конечно, не поскупилась.

Колёса тронулись. Вскоре поместье осталось позади. И с ним всё, что было связано с этой странной помолвкой.

Я смотрела в окно, а сердце моё билось не от тревоги — от пьянящего ощущения свободы. Да, птичка упорхнула. И если даже кто-то вздумает гнаться за ней — поймать её будет уже непросто…

Глава 26. Мотивация…

Карета подкатила к поместью Серафимы медленно и важно. Хозяйка уже ждала на крыльце: вся в белом, с пышным зонтом от солнца — она напоминала сахарное пирожное. Безумно трогательное и милое, но при этом крайне гротескное.

— Моя дорогая! — воскликнула она, поспешив ко мне. — Вы как? Хорошо добрались? Не голодны?

— Добралась отлично, — ответила я, выходя из кареты. — А вот насчёт голода вы попали в точку. Я бы перекусила чего-нибудь лёгкого.

Серафима захлопала пухлыми ладошками и махнула служанке. Та вмиг понеслась в дом. Меня буквально на руках втащили вовнутрь, туда, где пахло малиновым вареньем, ароматом роз и безумным уютом.