Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 635

Сперва ничего не получалось. А потом…

С Бориса сорвалась еще одна паутинка, повисла у меня на ауре – и запульсировала.

Я ставила только на то, что Иван Тульский сейчас не станет смотреть на ауры. Наоборот, он должен изображать внимание к происходящему в комнате. И это тихое колдовство. Что говорит да Силва? А, впрочем, неважно. Не до него…

Ко мне, ко мне, ко мне…

Мою ауру покрывал ковер из противных шевелящихся паутинок. Я потихоньку – благо, за спинами не видно – достала фляжку со святой водой и чуть отлила в ладонь. Растерла – и провела по контурам ауры. Там, где могла дотянуться, не привлекая внимания.

— Смерть! – грянуло с экрана.

— Замрите! – рявкнул Иван Тульский. И паутинки активизировались.

Было не больно.

Было как при местной анестезии, только всего тела. Словно тебя всего отморозили. Тошно, противно и холодно. И не шевельнуть ни рукой, ни ногой.

— Взять его! – рявкнул Мечислав.

На Ивана Тульского навалились сразу четверо вампиров, а сам зеленоглазый поспешил ко мне.

— Юля, что с тобой?

Блин! Могла бы – ответила бы! Но у меня даже губы не шевелились. Поэтому пришлось выразительно показать глазами на фляжку со святой водой.

Вампир осторожно взял ее двумя пальцами.

— Святая вода?

Я активно заморгала.

Вампир осторожно, чтобы не попала на него, брызнул пару капель мне на руки. Стало чуть легче. Я прямо-таки видела, как зеленоватые пиявки корчатся, обугливаются, растворяются в каплях жидкости. Как бумага, на которую побрызгали концентрированной кислотой.

Прошло несколько минут, прежде чем я смогла двигать руками. И взялась за фляжку уже сама.

В углу вампиры скручивали Ивана Тульского, напрочь потерявшего все свое высокомерие, и надевали на него… цепи? Хотя чего я удивляюсь? Это же вампир, а не хомячок. Его и цепями-то с трудом удержишь.

Кое-как я протерла святой водой лицо, провела по телу… Но заговорить смогла, только когда пиявки растворились.

— Мечислав, что с твоим фамилиаром? – окликнул Олег.

— Ничего страшного. Иван хотел наслать заклятье неподвижности на всех, а попало почему-то на Юлю.

— Ага, всегда я крайняя, – тихо пробурчала я себе под нос.

— Почему именно она? – продолжался допрос с экрана.

— По жизни…

На этот раз Мечислав услышал мои комментарии и тихонько ущипнул за руку – мол, думай, чего несешь и при ком.

— Не знаю, – признался он в экран телемоста. Веб-моста?

— А что может нам сказать Юля?

Я вздохнула и встала с дивана. Тело слушалось пока еще плохо, но хоть слушалось! Неприятно чувствовать себя мумией Рамзеса.

— Прошу простить мою дерзость. Дело в том, что мои способности пока мало изучены. И мы не можем предсказать, как сработает рядом со мной то или иное заклинание. Та или иная сила. Пока мне ясно только, что я каким-то образом завязана на Мечислава.

— Через Печати?

Альфонсо смотрел на меня с явным интересом. Ох, чтоб тебе… пропасть в болоте!

— Не только. Идет какое-то не осознанное до конца взаимодействие. Именно с этим конкретным вампиром.

— А с другими?

Блин, откуда ты только взялся на мою голову, гестапо в миниатюре! Инквизиция натуралис озверелус! Интересно, он у Торквемады на полставки не подрабатывал?

— Только при агрессии. Если на меня нападают, я вынуждена защищаться.

Вру, как сивый мерин.

— Своего рода зеркало?