Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 623

острым. Потекла первая кровь.

Но на тварь это ни капли не подействовало. Он (она? Рамирес вроде бы мужского рода, а это – тварь) рассмеялся коротким хриплым смешочком, от которого у меня захолонуло в животе, и шагнул вперед.

— С-с-с-соплячьё… Я с-с-сильнее вас-с-с вс-сех-х-х… уничтож-ш-ш-ш-шу-у-у…

Я вздрогнула. От Рамиреса пошла волна холода. Страшного. Сильного. Как будто кто-то повел по комнате углекислотным огнетушителем на полную мощность. Только этот холод вымораживал не тело, а душу. Так может быть в сорокаградусный мороз ночью на кладбище. Могильный покой, темнота, страх – и холод, холод, холод… Вздрогнул и застыл в нелепой позе Костя. Вскрикнула, пытаясь что-то достать из кармана, Даша. Вадим вытянул руки вперед, но двигался странно медленно, словно в густом геле.

Мечислав еще раз взмахнул рукой. Теперь кровь плеснула из груди Рамиреса, но этого было мало. Тварь прыгнула вперед. Не к Мечиславу – ко мне. Вадим отлетел в сторону, как тряпичная кукла. Но этой секунды оказалось более чем достаточно. Мечислав прыгнул почти одновременно с Рамиресом, с задержкой на какие-то миллисекунды – и два вампира покатились по ковру.

Я закричала. Рамирес сильнее.

Мечиславу не выиграть. Я не могу его потерять!

Эти три мысли даже не оформлялись в слова. Они были скорее ощущениями. Но этого хватило. Видит Бог, хватило.

И изнутри поднялась знакомая гневная волна силы.

Р-р-р-р-разор-р-р-рву твар-р-р-рь, – прорычал зверь-с-человеческими-глазами. Теперь он был свободен внутри моей души и стремительно пробивался к поверхности.

Женщина-со-звериными-глазами оскалилась не хуже, и я торжествующе рассмеялась.

— Рамирес!

Этого крика хватило. Тварь остановилась – на миг, – и я вскинула перед собой руки: пальцы разведены в стороны и согнуты, словно я тащу к себе что-то незримое.

И этого хватило. Я видела сейчас всю картину боя – тем же взглядом, которым смотрела на ауры, видела паутину из черно-синих нитей, которую подвесил в воздухе Рамирес. Понимала, что она вытягивает силы из вампиров, ослабляет их, замедляет… Опутывает и лишает сил, которые переходят к создателю паутины. Мечислав держался благодаря нашей связи, но этого было мало.

— На каждую паутину найдется своя метла, – негромко произнесла я.

И обжигающий вихрь силывыплеснулся наружу.

Я чувствовала себя как пылесос. Этот вихрь не отрывался от меня, он был мной. И он ходил по комнате, по стенам, по вампирам – чтобы втянуть в себя всю паутину так же, как пылесос втягивает в себя мусор. Даша бросилась к Вадиму, Костя рванулся на помощь к Мечиславу, но помогать уже было незачем. Как вихрь был завязан на мне, так паутина замыкалась на Рамиресе. Он обязан был либо сам разорвать заклинание, либо подпитывать его силой. Но я просто втянула в себя всю его паутину. И теперь он был вынужден выкладываться, подпитывая меня. Уже – меня.

Я торжествующе расхохоталась. Это было потрясающее ощущение.

Мечислав говорил мне, что я неосознанно поглощаю силуиз окружающего мира. Не знаю. Наверное, так. Но осознанно… это было во много раз прекраснее.

Это было острое, как боль, наслаждение. Невероятное ощущение, когда в тебя льется жидкий огонь, заполняя каждую твою клеточку, пока она не разлетается миллиардами искр. Когда разум и тело полыхают белым огнем, а внутри все сильнее и сильнее раскручивается вихрь силы, и ты кружишься вместе с ним, сливаясь, соединяясь, становясь частью его. Или это он становится частью тебя – неважно… Важно только это невероятное ощущение полета.