Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс Страница 61

Ледяная маска безразличия, стена цинизма — все это никуда не делось. Но за ними, в самой глубине его серых глаз, я впервые вижу неподдельный, острый интерес.

Словно он только сейчас по-настоящему отвлекся от своих карт и заметил, кто именно стоит перед ним.

Не злодейка из прошлого.

А я.

Я понимаю, что сказала все, что могла. Давить дальше — бессмысленно.

— Я вижу, вы заняты, граф, — говорю я уже спокойнее, возвращаясь к формальному тону. — С вашего позволения, я пойду.

Я делаю реверанс — на этот раз более уверенный — и, не дожидаясь ответа, выхожу из кабинета, чтобы вернуться в свою комнату.

Оказавшись одна, я прислоняюсь спиной к каменной стене и медленно выдыхаю. Разговор вымотал меня до дна.

Я перебираю в голове его итоги, и картина вырисовывается безрадостная.

Что делать дальше? Как расследовать дело о капище?

Вариант первый: Кром.

Я вспоминаю его предложение — «стань моей». От одной этой мысли по телу пробегает волна возмущения.

Нет. Никогда.

Быть чьей-то вещью, игрушкой, собственностью — это не для меня. Этот путь закрыт.

Тогда, остается только второй вариант. Отправиться к капищу самой, в компании Тира и Роланда.

Я вспоминаю предупреждение Крома, его слова о том, что его лучшие охотники не хотят туда возвращаться. Из чего я делаю вывод, что идти туда в составе отряда из трех человек — меня, офисного работника, и двух конвоиров, которым приказано бросить меня при первой же опасности, — это чистое, незамутненное самоубийство.

Я оказалась между молотом и наковальней.

Между диким ультиматумом одного тирана и самоубийственной миссией, на которую отправил другой. И какой из этих вариантов хуже, я, честно говоря, даже не знаю.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

На пороге появляется молчаливый слуга с подносом. Простая, но сытная еда: кусок жареного мяса, ломоть хлеба, какая-то каша. А рядом с тарелкой — небольшой глиняный горшочек.

Слуга ставит поднос на стол, кланяется и уходит, не проронив ни слова. Я с любопытством открываю горшочек. Внутри — аппетитная запеканка, пахнущая мятой и травами.

«От графа», — коротко пояснил слуга.

Я смотрю на эту запеканку, и на моих губах появляется кривая усмешка. Это, видимо, его способ извиниться.

Не словами, нет.

Упаси боги аристократу извиняться перед той, кого он презирает. А вот так — молча, практично, безлично. По-деловому.

Но решение мое уже принято. Я смотрю на ужин, и перед глазами встает образ голодного мальчика с глазами, полными боли.

Мой голод подождет. Я аккуратно заворачиваю мясо и хлеб в чистую тряпицу, создавая импровизированный узелок, беру с собой горшочек с запеканкой.

Я открываю дверь.

Как я и ожидала, Роланд стоит на посту, прислонившись к стене.

— Куда-то собрались, леди? — спрашивает он, и в его голосе нет прежней враждебности. Только усталая настороженность.

— К Западным воротам, — отвечаю я. — На пару минут.

— Сейчас не лучшее время, — он качает головой. — Темнеет. Сброд выползает из своих нор. Я не могу вас пустить.

— Пожалуйста, Роланд, — я смотрю ему прямо в глаза, вкладывая в свой голос всю свою искренность. — Это очень важно. Я обещала. Я не сбегу, и со мной ничего не случится. Два шага за ворота и обратно.

Он смотрит на меня долго, тяжело, борясь с приказом и, кажется, с чем-то еще. Наконец, он издает тяжелый вздох, полный вселенской скорби.