Друид. Жизнь взаймы - Виктор Молотов,Алексей Аржанов Страница 56

— Так вы ж его в руках держите, барин, – растерялся бригадир.

Арсений весь вспотел. В глазах чистый ужас. Понимает, что дело для него пахнет очень и очень дурно.

— Подпись, дружище, ты мою где тут видишь? – спросил я.

— В-вот же… Дубровский Сергей Николаевич, – он трясущимися пальцем ткнул в нижнюю строку.

— А меня как звать? – продолжил допрос я.

— Всеволод Сергеевич… – в мозгу Арсения шла активная работа. Я не стал его торопить. Пусть человек попытается сложить “два” плюс “два”. – Ой, ё-ё-ё… А как это возможно? Опечатка?

— Нет. Это не опечатка, – помотал головой я. – Это старое разрешение. Его моей отец подписывал. На данный момент покойный. А раз его нет в живых, значит и силы эта бумажка не имеет.

Я убрал документ в карман.

— Барин, куда вы её?! – затрясся бригадир. – Мне же за эту бумажку голову снимут!

— Это меня уже не касается, – ответил я. – В лес мой больше не возвращайтесь. Катитесь к своему Ладыгину и передайте, чтобы на мою территорию больше никого не присылал. Документ я оставлю себе. Загляну в город на днях. Может быть, заявление на него напишу. Вы, кстати, передайте ему об этом. Уверен, Антон Алексеевич очень обрадуется, что на него будет заведено дело.

Прежде чем лесорубы уехали, я велел им подвезти меня до места, где они берёзу рубили. Затем приказал им подождать. Пешком возвращаться домой я не собираюсь. Пусть поработают в качестве бесплатного такси.

От берёзы остался один лишь пенёк.

Чёрт, а до чего же печально. Никогда меня раньше такая картина не трогала. Я этих пней видел тысячи, если не больше.

А теперь на душе чувство, будто я хорошего знакомого потерял. Был – и нет. Остался только пень и гематома на левой руке.

Я положил ладони на всё, что осталось от берёзы, нащупал свой магический центр и выплеснул из себя всё, что мог. Из древесины выбился небольшой росток.

Вернул всё-таки к жизни. Не умерло дерево. Но расти оно будет долго. Не один год.

На мгновение мне показалось, что из леса за мной кто-то наблюдает. Но стоило мне поднять взгляд – и это чувство тут же исчезло. Возможно, это был дух-страж. Видел, как я вернул берёзу к жизни. Но общаться со мной не стал.

Ничего, сам к нему явлюсь, когда придёт время.

Вернувшись домой, я всё же отпустил лесорубов. Затем прошёл на кухню к Степану, положил свёрнутый документ на стол и задал давно назревший вопрос.

— Степан, ты что-нибудь знаешь об этом? Чем занимался мой отец? Почему здесь числится его имя?

Слуга помрачнел.

— Не понравится вам эта история, барин.

— А ты всё равно расскажи. А то все только про деда моего болтают, а об отце я ни одного слова не слышал. Пролей свет на его историю, – попросил я.

— Ладно, – он присел за стол, осмотрел документ. Собрался с мыслями и произнёс: – Вы уж не обижайтесь, Всеволод Сергеевич. Но я скажу правду. Ваш отец был… не особо хорошим человеком.

— Я уже это понял. Он свой же лес какому-то Ладыгину продал.

— Нет, вы не понимаете. Этот документ – лишь капля в море. Сергей Николаевич творил куда более страшные дела.

Глава 10

Степан тяжело вздохнул. Видно было, что ему тяжело об этом говорить.

— Сергей Николаевич торговал… как бы это сказать… обитателями леса, – осторожно проговорил слуга.

— В смысле? Дичью? Или мехами какими?

— Нет, барин. Духами.