Попаданка с секретом. Заноза для его сиятельства - Алиса Шалье Страница 54

​Хранитель Собора замер. Его гигантская тень дрогнула. Впервые за тысячи лет древний дух увидел не противостояние, а гармонию. Он медленно склонил свою бесформенную голову, признавая поражение перед силой, которую не мог понять — силой любви, способной примирить непримиримое.

​С гулким вздохом тень растаяла, и температура в соборе мгновенно вернулась в норму. Только иней на ресницах гостей и цветущие подснежники под нашими ногами напоминали о случившемся.

​Норман тяжело дышал, глядя на меня так, словно я только что сотворила целый мир. Он взял созданное нами кольцо и медленно надел его мне на палец. Оно было идеально — прохладное снаружи и обжигающе теплое внутри.

​— Теперь ты официально моя погибель, Элара, — прохрипел он, притягивая меня к себе за талию. — Потому что после этого я не отпущу тебя даже в посмертие.

​Его поцелуй был ответом на все вопросы. Это был триумф. В тот момент, когда его губы накрыли мои, по собору прокатился звон — сотни ледяных сосулек сорвались с потолка, разбиваясь на сверкающую пыль, которая закружилась вокруг нас, как золотой листопад. Гости разразились аплодисментами, переходящими в восторженные крики.

​Пир в замке был грандиозным, но я видела, что Норман едва сдерживается. Он вел себя как идеальный хозяин, но его рука на моей пояснице с каждым часом сжималась всё настойчивее, а взгляд становился всё темнее.

​— Хватит с них праздника, — шепнул он мне на ухо, когда часы пробили полночь. — Я хочу, чтобы этот день наконец закончился только для нас двоих.

​Он подхватил меня на руки под улюлюканье пьяных старейшин и понес в сторону наших покоев. Я смеялась, уткнувшись в его плечо, вдыхая его запах — мороз, мускус и теперь уже навсегда — запах моих цветов.

​Но когда мы подошли к массивным дверям нашей спальни, Норман внезапно остановился.

​Двери, обычно послушные, были покрыты странной, вибрирующей коркой фиолетового инея. Магия замка, почувствовав слияние наших сил в соборе, перешла в режим «испытания кровью». Замок — древнее живое существо — отказывался впускать хозяев в святая святых.

​— Что за… — Норман коснулся двери, и его руку отбросило мощным разрядом.

​На поверхности инея начали проступать древние руны, которые гласили: «Вдвоем зайти — лишь плоть принести. Души слейте здесь, чтоб открылась честь».

​

Препятствие

За спиной уже слышались тяжелые шаги и пьяный смех — это тетушка Гертруда и старейшины, вооруженные подносами с обрядовой кашей, направлялись к нам, чтобы по всем канонам «проводить молодых». Если они застанут Князя Севера, бессильно бьющегося о собственную дверь, позор будет несмываемым.

​— Элара, это родовое проклятие гостеприимства, — прорычал Норман, снова пытаясь надавить на дверь плечом. — Замок решил, что мы просто пара актеров. Он требует резонанса.

​Я посмотрела на фиолетовые руны. «Души слейте здесь». Замок не хотел видеть нашу гордость или наши титулы. Он хотел видеть ту уязвимость, которую мы скрывали за масками антикризисных управляющих.

​— Норман, перестань ломать дерево, — я мягко положила ладонь на его напряженное предплечье. — Посмотри на меня. Не на Княгиню. Не на алхимика.

​Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как под расшитым мундиром бешено колотится его сердце. Я закрыла глаза и потянулась к той части своей души, которую никогда не открывала — к страху быть непринятой, к жажде быть любимой не за пользу, а за то, что я есть. Я направила эту чистую, неприкрытую эмоцию прямо в запертую дверь, и одновременно — в него.