Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 506

И открыл ту дверцу в своей душе, где пряталась жестокость. И я закричала.

Холодная сила Рамиреса вливалась в меня. Я отдавала свой огонь и в ответ получала лед. Но лед таял и оказывался нефтью. Я горела внутри и не знала, как это прекратить. Злость и ненависть Рамиреса стали топливом для нас обоих. И я серьезно боялась сжечь и себя, и его.

— Юля!

Чей-то голос пытался пробиться сквозь круговорот льда и огня. Но они ничего не смогли бы сделать. А я? Как разорвать эту связь?

Рамирес даже не пытался. Впервые он нашел человека, на которого можно было выплеснуть все самое темное, что только было в его душе, и в ответ получить силу. Конечно, он не хотел останавливаться. А я? Я ведь не только зверь. Я еще и человек.

Женщина со звериными глазами стояла передо мной как живая. Рядом, в огненном кольце силы, метался мой зверь.

— Ярость рвет цепи разума. Но любовь гасит ярость, – произнесла она. Или – я?

Даниэль…

Пусть говорят кто что пожелает. Для меня это была любовь. Для меня это и есть любовь.

Я дышу, и значит, я люблю; я люблю, и значит, я живу… [12]Я люблю…

Что-то изменилось внутри меня.

Даниэль… Пусть ты умер, я тебя все равно люблю. И искра его огня во мне полыхнула ярче силы.

Рамирес вдруг отшатнулся, словно я была отравленной кровью.

— Даниэль?

Пожар внутри меня чуть успокоился, и я все увереннее брала его под контроль. Вот так. Теперь отдать остатки вампиру, чтобы не сохранять его ярость внутри себя, – и можно попробовать разобраться в происходящем. Последний вихрь рванул вену, перемещаясь от меня в ауру вампира, и все затихло. Только горел белый огонек внутри, изгоняя остатки силы Рамиреса.

Мы с трудом отдышались.

— Юля, такого я от вас не ожидал, – наконец выдохнул Рамирес. Боря вернулся за руль, и машина помчалась в сторону города. Костик с Надей следовали за нами как пришитые.

— Я сама не ожидала.

— С вашим господином такого не было?

— Моя сила по-разному реагирует на разных вампиров, – вывернулась я.

— Так – только на меня?

— Да. С Мечиславом каждый раз более сексуально.

— А с Даниэлем?

Удар был неприятным. Но я спокойно улыбнулась в ответ.

— Даниэль мертв. Стоит ли тревожить его память?

— Вы так быстро его забыли?

Прощупывает, гад. Но послать его к чертовой матери я не могу – и так Борис смотрит больше в зеркало заднего вида, чем на дорогу. Ладно. Справимся. Слишком много от меня зависит.

— Женщины никогда не забывают своего первого мужчину. И любимого к тому же. Даниэль – моя первая песня любви.

— Как романтично…

Издевательские нотки в голосе вампира уловила бы даже второклассница. Что ж, сам нарвался.

— Да. Любовь всегда прекрасна. И самопожертвование ради любимого тоже.

Тонкий намек на Марию. Пока – тонкий. Пока…

— Когда вы ожидаете делегацию из Тулы?

— Сегодня же, может, чуть позже. Поэтому Мечислав и не смог поехать встретить вас. Он остался ждать. Но я его фамилиар, поэтому не считайте себя оскорбленным.

Я мило улыбнулась. Вампир переключился на насущные проблемы. Тем лучше.

— Фамилиар? Я думал, смерть Даниэля сняла Печати?

— Одну. Мечислав был моим господином по Печати тела и разума, Даниэль – только по Печати тела. Когда он умер, одна из Печатей Мечислава исчезла.

— И вы до сих пор не восстановили ее?

— Мечислав опасался за мое здоровье.