Переезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 49

Ладно, придется видимо все же сначала вытерпеть этот цирк, выждать. А уж потом и разгонять клоповник.

Допрос начал чекист.

— Гражданин Петров. К нам обратился гражданин Воронцов, говорит, вы закон нарушаете? Вкололи пациенту против его воли лекарства какие-то. Объясните, что это было? — Он ткнул пальцем в лежавшую на столе записку, составленную Сергеем Петровичем.

— Не против его воли, а с согласия. И это была попытка спасти жизнь человека, — спокойно ответил Иван Павлович.

— С помощью чего?

— Я назвал его пенициллин. Активное вещество, выделяемое плесневым грибом Penicillium notatum.

— Плесенью? — нахмурился чекист. — Постойте, вы ввели человеку под кожу… плесень?

Он был удивлен и расстерян. По глазам читалось — он до конца не мог поверить, что это и в самом деле возможно.

— Именно так, — подтвердил доктор. — Но не саму плесень, а вещество, которое она выделяет и которое обладает бактерицидным эффектом.

Профессор фыркнул, поправляя пенсне.

— Фантастика! Чушь собачья! Научно не обосновано!

— Обосновано клинически, — парировал Иван Павлович. — Зона подавления бактериального роста вокруг колонии плесени — доказанный факт.

— Доказанный кем? — осторожно уточнил чекист.

— Мной. В лаборатории.

— Ерунда! — взвизгнул профессор.

— Не ерунда. Могу показать наглядно.

— Ну… допустим, — немного успокоившись, сказал профессор. — Допустим, что эта ваша плесень… Как там ее?

— Penicillium notatum.

— Вот-вот, она самая. Допустим она обладает определенными свойствами. Но ведь до создания лекарства — дистанция огромного размера! Целая цепочка! Выращивание штамма, поиски питательной среды, поиски методов! Откуда вы, провинциальный земский врач, знаете всю эту цепочку? — Он ударил кулаком по столу. — Это невозможно угадать!

Вопрос повис в воздухе. Самый главный вопрос. И очень важный. И раскрыть истинный ответ ни в коему случае нельзя.

Чекист уставился на Ивана Павловича с холодным любопытством. Астахов склонил голову набок, словно ящерица.

Иван Павлович сделал паузу, собираясь с мыслями. Пришло время для легенды.

— Я не угадывал, — начал он медленно, выверяя каждое слово. — Мне… мне подсказали.

— Кто? — мгновенно впился чекист.

— До революции, в семнадцатом году, ко мне в Зарное по распределению попал один человек. Эмигрант. Из Венгрии. Бактериолог. Имя его… Ласло. Ласло Вайда, — Иван Павлович выбрал самое простое венгерское имя, какое смог придумать.

Чекист тут же начал что-то быстро записывать.

— Продолжайте.

— Он был болен, истощен. Я его выходил. В благодарность… он поделился со мной своими идеями. Говорил, что работает над теорией антибиоза — борьбы микроорганизмов. Что плесень может быть оружием против бактерий. Он рассказывал о принципах селекции штаммов, о важности питательных сред… Он упоминал даже возможность экстракции активного начала с помощью органических растворителей. Говорил, это логика любого химика-органика — вещество нужно перевести в растворимую форму и выделить его.

— И где сейчас этот… Ласло Вайда? — спросил чекист, не отрываясь от блокнота.

— Откуда же мне знать? Уехал. Летом семнадцатого. Сказал, что пытается пробиться на юг, к своим. Больше я его не видел. Думаю, он погиб.

Легенда была шаткой. Слишком удобный мертвый свидетель. Но опровергнуть ее было невозможно. В хаосе 1917 года тысячи людей бесследно исчезли.