Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... - Анна Кривенко Страница 49

Её кашель и ослабленное дыхание указывали на хронический бронхит, обострившийся из-за волнений.

— Вам нужно успокоиться, — сказала я мягко, глядя ей в глаза. — Всё будет хорошо.

— Нет, — Марья Михайловна вытерла слёзы, качая головой. — Наташеньки нет… и покоя мне нет. А вы, барышня, далеко… Зачем мне это «хорошо»?

Её горе было настолько искренним, что у меня сжалось сердце.

— Вы нужны… семье да и самой себе, Марья Михайловна, — тихо возразила я. — Позвольте мне помочь вам.

Она слабо улыбнулась, но глаза всё ещё блестели от слёз.

— Я устала, Варенька. Устала…

Понимая, что сейчас главное — не травмировать её ещё больше, я начала осторожно задавать вопросы:

— Расскажите о том дне, Марья Михайловна. Кто был рядом с Наташей? С кем она говорила незадолго до случившегося?

Старушка вздохнула:

— Утром всё было хорошо. Я помогала ей с платьем. Она была такая красивая… Потом к ней пришла ты, вы поговорили, а я в это время ушла на кухню. Меня остановил мальчишка-гонец, письмо для Наташеньки передал. Ну я и поднялась к ней, письмо то вручила… А потом…

Я напряглась.

— Значит, последней с ней разговаривала я?

— Да. Кажется, вы о чем-то спорили. Но вам уж виднее, о чем… Но, когда я возвратилась с письмом, вас уже не было. А Нашенька ушла в сад — письмо читать.

— От кого письмо? — я едва сдержала дрожь в голосе.

— Мне почем знать? Неграмотная я, вы же знаете… Но Наташенька так обрадовалась.

Моё сердце застучало быстрее. Это письмо могло объяснить многое.

— Спасибо, Марья Михайловна… — произнесла я, вставая на ноги и отпуская ее руку. Мне нужно найти письмо! Возможно, оно даст ответы на некоторые вопросы. — А где это письмо, не знаете? — уточнила осторожно.

— Знаю, — произнесла старушка. — Я же… нашла его в саду сразу после того… что случилось… и отнесла Наташеньке в комнату, она бы так хотела. В секретер положила. Наверное, до сих пор там и лежит. Правда, хозяин повелел не сегодня-завтра личные вещи Наташеньки чердак отнести, чтобы не напоминали о трагедии. А я считаю, что… негоже так. Комната должна остаться прежней. Там даже на щетке волосы душеньки остались, будто она сейчас возвратится и вновь расчесываться будет…

Марья Михайловна всхлипнула, а у мне стало вдруг ужасно тоскливо. До этого момента смерть Натальи для меня была всего лишь неким, ничего не значащим фактом. Потому что я с ней не знакома, и она мне на самом деле не сестра. А пообщавшись с этой преданной женщиной, я вдруг поняла, какое же это горе — потерять того, кого так трепетно любил. Обернулась в Марише. Та беззвучно плакала. Я скрепилась сама и приобняла девушку, выводя ее в коридор.

— Отдыхайте, Марья Михайловна, — бросила напоследок старушке. — Мы ещё вернёмся.

В коридоре посмотрела Марише в глаза. Она вытирала слезы платочком.

— Ты знаешь, где находится комната Наташи? — спросила я, но тут же осеклась, увидев недоуменный взгляд девушки. Блин, прокололась! Под натиском нахлынувших чувств просто забыла, что я не могу не знать, где эта комната находится. Мариша некоторое время рассматривала меня странно, а потом произнесла:

— Варварушка, тебя кто-то опять избил?

Я шокировано вытаращила глаза.

— В каком смысле? — пролепетала крайне удивленно

Мариша тяжело выдохнула.

— Похоже на то, — пробормотала самой себе, а потом посмотрела на меня долгим взглядом. — Неужели муж тоже тебя бьёт?