Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская Страница 48

Ну да, ну да… Я не была уверена, что нотариусы в этом мире действительно существуют, а не мой встроенный переводчик обладает собственным художественным взглядом на оригинальный текст. И вдруг догадалась:

— Ты предполагаешь, что сюда кто-то может заглянуть! Нет! Сюда уже кто-то заглядывал, верно? Харлак?

Ну а кто же ещё? Аратэ скривился. Обличающе ткнул в меня пальцем:

— Ты разрешила ему заходить! Открыла двери! А говорила, у вас нет никаких отношений, врушка!

Подошёл к окнам, захлопнул сначала одно, потом другое.

— Их и нет, — я пожала плечами. — И вообще, это не твоё дело. А вот превращать мою комнату в… в… вот в это… Нет, я не против, не буду лукавить, но ты мог бы спросить сначала? Это же моя комната!

Рыжик вынул откуда-то сбоку секретера бутылку из тёмно-зелёного стекла, зубами подцепил крышку, открыл со звонким звуком «чпок», сел на угол столешницы.

— Будешь?

— Кстати, а что было в глинтвейне?

— Виноградный сок. Гвоздика. Всякие пряности. И чуть-чуть магии. Так что, налить?

— Алкоголь?

— Не. Сок яблочный.

— Пожалуй, нет. Я в душ.

Мало ли что когда-то было яблочным соком. И я ушла. Уже без удивления обнаружила и джакузи, и душевую кабину, и ростовое зеркало, и красивый рисунок на кафеле.

Ну…

Красиво жить не запретишь. Честно признаюсь: побочка договора с лепреконом оказалась приятной. Конечно, непонятно, что будет дальше, но лепреконов бояться — волков не кормить. Почему-то особенно приятным оказался фисташковый махровый халатик, явно женский, на золотой вешалке. Я даже умилилась. Даже подвесной шкафчик, доверху набитый флакончиками и баночками, не произвёл на меня такого впечатления. Всё же все шампуни, крема и маски мог использовать и сам Аратэ, вряд ли это предназначалось для меня, а вот халатик…

Но я, конечно, воспользовалась разными ароматными, медовыми, травяными и сметанными средствами. В конце концов, душ-то мой. И уговора хранить в моей ванной комнате свою косметику не было. Пошлина, так сказать.

Когда я вышла, Аратэ сидел за столом, закинув на него ноги, и ел что-то очень напоминающее шор белг, один из видов борцогов, вытянутый пирожок. Парень был уже одет в привычную для него чёрную одежду, напоминающую наряд тореадора.

— Офефайся, — приказал он и кивнул на шкафчик.

Я потянула носом:

— Ты бегал в столовую?

Рыжик дожевал, проглотил и пояснил:

— Нет, я сам приготовил. Хочешь?

— Ничего себе! Ты умеешь готовить? Вот никогда бы не подумала! Да, не откажусь, есть очень хочется.

Аратэ мотнул головой в сторону:

— Там кухня, можешь попробовать приготовить.

Мне бы рассердиться на это хамство, но сердиться настроения не было. Я давно не чувствовала себя настолько великолепно. Форма, конечно, была далека от той, в которой я находилась до падения, но и не та, что вчера. Я ощущала себя обычным человеком, могла бегать, прыгать и… Словом, вот из этого уже можно было что-то делать.

Ну и, конечно, несложно было догадаться, что в этом «виноват» был Аратэ и его вчерашний глинтвейн. Нет, не вчерашний, утренний. Точно! Ещё ведь даже обеда не было. Надо как-то фиксировать время. Может, дневник вести? Сложно сохранять нормальное восприятие календаря с вот этим вот отключённым временем в комнате. Одним словом, Аратэ, конечно, бесил, но никто другой, думаю, не дал бы мне того, что и он. И можно ли всерьёз злиться на волшебника, вернувшего ногам мышцы, из-за пирожков и жадности?