Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 475

— Замечательно. Но при чем тут одно к другому? Мне не нужно про цвета, я сама художник. Мне бы про ауры! А про лечение можно навешать Наде. Она у нас будущий медик…

— А к этому и идет. Аура – это следствие, а не причина. Каждый атом, каждая молекула, соединения атомов и молекул, будь они большими или маленькими, простыми или сложными, создают определенные вибрации, если тебе так удобнее – электромагнитные волны. И эти волны можно читать, различая по цветам и оттенкам. Цвет является результатом таких взаимодействий, но его мы можем видеть. Когда душа человека развивается, взрослеет, идет по жизни, она меняется и трансформируется по мере использования или злоупотребления теми возможностями, которые ей представляются. Таким образом, в любое время и в любом мире своими эманациями душа выдает, в каком она находится состоянии. И если другое сознание может уловить и понять эти вибрации, оно будет знать все о читаемом человеке: кто он, что он, чего хочет, что у него болит, как на него воздействовать…

Своего рода универсальный инструмент.

— Угу. А воздействие?

— Ну-у, с этим сложнее. Понимаешь, когда ты видишь ауру, ты видишь человека таким, каков он есть, хотя и без некоторых частностей. Я уверен, что и частности отражены в ауре, просто их надо уметь читать. Это как с чтением: у кого-то дислексия, кто-то может прочесть только печатные и крупные буквы, а кто-то спокойно разбирает и письменный текст. Чем больше у тебя опыта, тем лучше ты можешь определять характер и проблемы человека по его ауре – по интенсивности цветов, их распределению и положению. Аура исходит от всего человеческого тела, но обычно она плотнее всего и более заметна вокруг плеч и головы, возможно, потому что в этой части тела расположен наш разум. Чем гуще оттенок того или иного цвета, тем сильнее выражено это свойство. Например, ярко-алые люди всегда эгоцентристы. А Христос, говорят, сиял белым цветом. Но основной цвет изменяется по мере развития или угасания сознания. Особенно сильно изменяется цвет ауры перед надвигающейся смертью, но тут бабушка надвое сказала.

— Почему?

— Потому что с пророками не все ладно. Понимаешь, тогда надо бы признать, что человек – или хотя бы его аура – заранее знает о надвигающейся смерти.

— А это не так?

— Это… противоречиво. Любая система стремится к самосохранению. Если человек чувствует свою смерть, стало быть, он может ее избежать.

— Дед говорил, на войне и такое бывало. Кто-то чуял, пытался сбежать, а она все равно настигала.

— Не знаю. Тут мне сложно сказать, я не специалист. Вампирам не место в штабах и полках.

— А жаль. Какой бы был десант!

Я представила себе армию вампиров, которые ночью пробрались в штаб противника, усыпили часовых, соблазнили медсестру, сперли сейф с секретными документами, закусили генералом… и тихо захихикала. Вадим покачал головой.

— Паранормы вне человеческой политики. Нас и так слишком мало.

— Да знаю я все. А про цвета ауры ты мне что-нибудь расскажешь?

— Нет.

— Почему?

— Мы уже приехали. Если хочешь, спроси у шефа. А я не хочу попасть под раздачу за «ничем не оправданные задержки».

Я вздохнула. Мы действительно стояли на стоянке перед «Тремя шестерками», и идиотское название светилось красным неоном. Я попыталась сопротивляться.