Законы рода. Книги 1–4 - Андрей Мельник Страница 467

То, что называли глупостью и слабостью, оказалось не чем иным, как дальновидностью. И прямо сейчас мне предстоит встретиться с этим дальновидным человеком… Немного неожиданно, но Лена права: если всё оставить как есть, уже утром меня закошмарят разные ублюдки, подосланные Ирисовыми. А морды бить всем подряд не то чтобы сложно… Скорее запрещено. И провести несколько дней подряд на дуэльных аренах вместо подготовки к вступительным экзаменам у меня никакого желания нет.

— У меня папа, после того как я в Сибирь съездила и вернулась живой, но с огромным количеством впечатлений, как-то подобрел. Так что, я думаю, ваше знакомство и беседа пройдут хорошо. Мы уже подъезжаем…

Мы подъехали к воротам, и личный водитель Светловой поморгал фарами.

Знакомый райончик… Отсюда до моего дома всего три-четыре километра пробежать надо.

— Я и не волнуюсь. Но всё равно говорить будешь ты, а я так, поддакивать. Ладно? – посмотрел я на неё, и Лена, подумав всего пару мгновений, кивнула.

Я вышел из машины и, помня наставления ещё со времён отрочества, проявил учтивость: открыл дверь и помог девушке выйти из автомобиля.

— Большое спасибо. Франц, – повернулась она к водителю, – проводите нас до главного дома. И предупредите отца, что я прибыла с гостем.

— Уже, юная госпожа, – поклонился он и двинулся перед нами в сторону большой, обросшей елями и пихтами усадьбе, что была в самом центре этого комплекса из нескольких домов, пруда, сада и ряда хозяйственных построек.

Невооружённым глазом видны забота о доме и уют, который создавался годами. А если у человека порядок дома, то и в жизни у него обычно полный порядок.

Мы прошли к большим и тяжеленным, вырезанным из цельного дерева дубовым дверям, которые при нашем приближении начал открывать персонал. Нос уловил специфический запах от древесины…

— Морёный дуб из изменённых древесных пород Полесского излома? Это дерево считается одним из самых дорогих на аукционах! А ещё невероятно прочным и тяжёлым…

— Юный господин весьма прозорлив и сведущ, – с улыбкой поприветствовал меня дворецкий, что подошёл ко входу. – Вы вместе с Еленой Александровной прибыли для встречи с графом, правильно я понимаю?

— Да, Юзеф Павлович, всё верно, – ответила за меня Елена. – У нас произошёл кое-какой эксцесс… связанный с Ирисовым, и я обязана сообщить обо всём отцу. А ярл Миргорд Краст подтвердит мои слова, ведь он был, к огромному сожалению, свидетелем и участником сего эксцесса.

— Ох, опять этот глупый мальчишка… Хорошо. Я доложу о вашем прибытии. Граф сейчас на деловой встрече в своём кабинете. Я сообщу вам, как только он освободится. Вы же пока можете разместиться в гостевой комнате или…

— Не переживайте, Юзеф Павлович. Я, как и полагается гостеприимной хозяйке, найду, чем развлечь нашего гостя.

— Тогда не смею вам мешать, юная госпожа, – улыбнулся утончённый мужчина в чёрном сюртуке и с примечательной испанской бородкой.

Хм, а тут довольно прохладно… Работает кондиционер?

— Мирослав, идём за мной…

— А тут всегда так холодно?

— Ой, я даже не подумала! Мы же маги льда, и для нас это комфортная температура. А вот летний зной мы еле переносим… Может, тогда во двор?

— Нет, всё в порядке. Я не настолько тощий. Не замёрзну, – улыбнулся ей.

Мы оказались в одной из комнат, в которой все стены были увешаны портретами членов рода Светловых. Серебряные волосы – их отличительная черта, и передавалась она из поколения в поколение, видимо, многие века.