Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская Страница 45

— Нормасик. Так у вас одеваются? Неплохо.

А вот я отвернулась. Как-то не готова была к появлению голого накачанного тела, чей стыд прикрывали одни лишь трусы.

— Ты не мог бы…

— Одеться? Так не во что. Ты даже полотенце забрала, жадина, — рассмеялся Аратэ и запрыгнул снова на постель. — Давай, ложись. В ногах правды нет. Тут, конечно, не широко, но мы поместимся.

Мне, конечно, тотчас захотелось возразить, но потом я вспомнила про ночь, проведённую в объятьях друг друга, и лишь пожала плечами. А почему бы и нет? Легла, уютно устроившись у него под бочком. Парень был горячим, и это оказалось приятно. К тому же, лёжа затылком к его подмышке, я не видела всей этой золотистой мускулатуры, и она меня не смущала.

— Ну, гони свои вопросы, — добродушно предложил лепрекон.

— И ты вот прямо так, без корысти, ответишь на них?

Он задумался.

— Без корысти не могу, — отозвался с грустью. — Меня все поколения предков проклянут. Давай на поцелуи?

— Нет.

— Ну… я попытался. Ладно, тогда баш на баш? Ты задаёшь вопрос — я отвечаю. Я задаю — ты отвечаешь.

Что же. Это даже честно.

— Но можно отказаться отвечать, — поспешно предложила я. — И тогда вопрошающий просто меняет вопрос. Именно вопрос, а не его формулировку.

— Трижды. Отказаться можно только трижды.

— Принято. Итак, мой вопрос: ты влюблён в Росинду, дочь её матери?

Аратэ издал какой-то странный звук, похожий на кряканье уточки, застигнутой врасплох.

— Ну… да… она мне нравится, — пояснил осторожно.

— Это неполный ответ. А за неполный ответ штрафной вопрос: а ты ей? Какие у вас были отношения?

— У тебя в предках лепреконов случайно не было? — ворчливо полюбопытствовал рыжик.

— У меня в предках была Орда. Это покруче всяких там лепреконов. Итак, свой вопрос ты задал. Так что у меня — два.

— Ты вообще в курсе, что такое ритори…

Но он вовремя спохватился и сам себя перебил:

— Это не вопрос. Да, я влюблён в благороднейшую Росинду, дочь её рода, и Росинда, сколько могу судить, не хранит ко мне равнодушия.

— Вы целовались?

— Э, это новый вопрос!

— Нет, это уточнение. Вопрос был: какие у вас отношения. Внятного ответа я не услышала.

Аратэ по-лисьи сердито засопел.

— Да, мы целовались. И нет, свою честь прекраснейшая мне не отдала, если вдруг тебя именно это интересует.

В его голосе прозвучала какая-то совершенно детская обида. Я сначала подумала — на Росинду, которая не подарила рыжику свою честь, а потом сообразила — на меня. Он обиделся на меня, что я его переиграла на его же поле. И мысленно поздравила себя. Так держать, иго!

— Какие у тебя отношения с Харлаком? — мстительно уточнил лепрекон. — Почему он смотрит на тебя, как хорёк на яйцо?

Да? А он смотрит?

— Никаких, — честно призналась я. — У нас нет никаких отношений, хотя, мне кажется, Харлак, сын своего отца, ко мне относится с некоторой симпатией. Ну, по крайней мере, без желания навредить. На турнире можно погибнуть?

— Разумеется. Из какого мира тебя привёл магистр Литасий?

— Я не знаю, как называется мой мир у вас. У нас он никак не называется. С кем мы будем соревноваться на турнире?

— Э, нет. Ответа не прозвучало. Знаешь или не знаешь — твои проблемы. Штрафной вопрос: у тебя есть жених?

Мне вспомнился Паша, и снова стало как-то печально на душе.

— Нет, — ответила я, не удержав грустный вздох.