Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 44

Легко же. Элементарно. Но когда домовые принялись сервировать столы к обеду, я поняла, что едва держусь на ногах от усталости. Вспомнилась Пекка, которая советовала мне не надрываться: дескать, все равно никто этого не оценит.

Вздохнув, я вышла из гостиницы на свежий воздух. На заднем дворе был разбит маленький садик, пионы качали крупными розовыми головами, и я села на скамейку, вытянула ноги и устало закрыла глаза.

Слишком много всего произошло за несколько дней. Я нашла работу, Эленвер нашел нас и попробовал расправиться, потом я вышла замуж за гнома и одновременно своего работодателя, и вишенкой на торте стало то, что мой бывший муж напоследок изуродовал нас с Глорией. Шрам под повязкой начал ныть, кожу там дергало, и я подумала, что Эленвер наверняка сейчас радуется, представляя, как мы с Глорией себя чувствуем.

Интересно, что при этом думает его жена? Смеется над нами, считает, что я сама во всем виновата? Мол, надо было молчать, терпеть и целовать ноги законному мужу.

«Что ты сделала, чтобы он тебя не бил?» – прозвенел в моих ушах возмущенный голос матери, и я спросила: «А что я сделала сейчас, чтобы он нас изувечил?»

Я смогла отвлечься за работой и думала только о капустном супе, прохладительных напитках в лимонаднице и о том, что надо заказать еще шафранового масла. А теперь боль и обида вернулись, и мне сделалось настолько тоскливо и горько, что я испугалась, что не смогу встать.

Я-то ладно. Мне было безразлично, как выглядит мое отражение в зеркале. Но Глория… Это сейчас она храбрится, моя отважная птичка, это сейчас ее подбадривают мальчишки Дархана, но что будет через десять лет, когда она из ребенка превратится в девушку, начнет расцветать и поймет, что среди подруг она всего лишь дурнушка… И каково ей будет знать о том, что такой ее сделал отец, тот, кто должен был беречь и защищать…

Над моей головой кто-то откашлялся. Я посмотрела вверх. На эту стену гостиницы выходили балконы дорогих номеров, и сейчас на одном из балконов как раз стоял гость. Эльф – я увидела татуировку с завитками рун на щиколотке его босой ноги. Он меня не замечал. Судя по мощному запаху перегара, он вообще ничего не замечал.

— Кхм… гр-хм… – снова кашлянул он, и я услышала легкие девичьи шаги.

На балкон вышла еще одна гостья, и в амбре перегара влилась нотка фруктовых духов. Понятно, девушка госпожи Бьянки.

Кажется, я попала. Если сейчас встану и попробую уйти, то меня заметят.

— А дальше что делать, господин Саллеви? – спросила девушка.

— Ну… пой. Вот тебе… усилитель для голоса. Была в опере? Там такие вешают, чтобы слышно было во всем зале.

Девушка кокетливо хихикнула.

— То есть… прямо в него петь?

— А ты что думала? Становись на колени!

Девушка послушно исполнила, что требовали. Я представила, что сейчас будет, и меня принялся точить смех.

— Ой, большой-то какой у вас этот усилитель, – прощебетала девушка.

А эльф приказал:

— Руками бери. Обеими. И осторожно давай, это тебе не абы что, это… достояние!

О великие боги, не дайте мне расхохотаться в голос!

Девушка тихонько кашлянула и запела тоненьким голоском:

— Был он парень лихой, его девки любили…

— И когда он входил в р-р-рэсторан, все вставали при нем! – раскатился эльф таким мощным басом, что по всей гостинице звякнули стекла.