Баламут 2 - Василий Горъ Страница 44

—Да, конечно, только подлечите!!!

—Сначала клятва! Мы тебя очень внимательно слушаем…

14 августа 2112г.

…Просыпаться по звонку будильника всего через пятьдесят минут после завершения самой безумной ночи любви в моей жизни не хотелось от слова «совсем», но я вовремя вспомнил обещание, данное Долгорукой еще в ночном клубе, и взбодрил себя восстановлением. Потом посмотрел на умиротворенное лицо женщины, в наш второй раз показавшей мне небо в алмазах, полюбовался восхитительно красивыми и чуть припухшими губами, вкус которых все еще чувствовал на своих, перевел взгляд на ресницы, только начавшие отрастать, и накрыл ладонью пальчики, пригревшиеся на моей груди:

—Даш, солнце, ты хотела пробежаться вдоль моря…

—Ага…— не открывая глаз, ответила она, потом вспомнила, что было ночью, и… вспыхнула желанием, ударившим через щуп по моему сознанию:

—Рат, милый… можешь меня поцеловать?

Не знаю, почему, но в этот момент внутренняя готовность остановиться в любой момент, всегда ощущавшаяся в ее эмоциях, неприятно уколола. Но я вовремя вспомнил формулировку клятвы, полученной от этой женщины, и выключил голову. Минут на пять-семь. И не ухнул в очередное чувственное безумие только из-за того, что ожил комм на запястье Даши.

—Язва…— расстроено выдохнула она, когда я оторвался от ее сосочка, посмотрела на меня взглядом, затянутым поволокой желания, и… заставила себя успокоиться: — Пишет, что я от тебя никуда не убегу, а мы улетим из Дагомыса уже завтра утром.

—Теперь точно не убегу…— пообещал я, почувствовав в первой половине фразы толику неуверенности и постаравшись дать понять, что эта ночь изменила… если не все, то очень многое.

Женщина засияла, подтянула меня к себе и благодарно чмокнула в губы. Потом встала с кровати и, даже не подумав взять с кресла халат, пошла к двери, эротично покачивая крутыми бедрами и привлекая внимание к идеальным ягодицам. А я немного задержался — натянул шорты на голое тело, накинул покрывало на разоренную кровать и лишь потом вышел в коридор. Пока плелся к ванной, вглядывался в женские силуэты, видимые под чувством леса, и готовился отвечать на подначки. Ан нет — когда я появился на пороге и пошел к «наполовину занятой» душевой кабинке, Язва метнулась ко мне, порывисто обняла, встала на цыпочки и еле слышно прошептала на ухо:

—Спасибо: она такая счастливая…

Я невесть в который раз за последний месяц подумал, что ничего не понимаю в логике этой конкретной женщины, чмокнул ее в щечку, шепнул «Ты у меня чудо…», разделся и составил компанию Долгорукой. А уже через четверть часа вышел из дому следом за старшими подругами и припустил по слишком хорошо знакомому маршруту.

Как ни странно, но настроение не испортилось ни в начале движения, ни потом — да, на самом краю сознания то и дело мелькали воспоминания из «прошлой жизни», напоминавшие о Ярине, но приступы грусти получались какими-то очень светлыми. Скажу больше: пробежав половину обычной дистанции, дав команду разворачиваться и увидев глаза Дарьи, я вдруг понял, что она наслаждается бегом и за себя, и за дочь, решил, что это правильно, и всю обратную дорогу представлял, как сияла бы Бестия-младшая, окажись в этот момент с нами.

Приблизительно в том же ключе прошел и заплыв к горизонту: по пути «туда» мы выкладывались, как могли, и работали не только на технику, но и на скорость, зато обратно скользили, получая удовольствие от возможности бездумно плыть «в никуда», уютно молчать и чувствовать, что живем одним и тем же мгновением.

К сожалению, в десятке метров от берега ожил комм Язвы, и она, посмотрев на экран, сообщила, что звонят по делу. Я повел рукой, предлагая пообщаться, потянулся ногой ко дну, нащупал мелкие камешки и встал. Долгорукая, продолжавшая наслаждаться морем, абсолютной свободой и нашей компанией «за двоих», заплыла ко мне на руки, устроилась поудобнее, прислушалась к репликам подруги и отпальцевала свое мнение.

Я тоже считал, что приглашать к нам домой абы кого нежелательно, поэтому согласно кивнул. А через пару-тройку минут вынес Бестию из воды, дождался, пока Шахова расстелет покрывало, и опустил на нее разомлевшую женщину.

—Глеб Павлович будет через двенадцать минут…— сообщила Лариса Яковлевна, легла так, чтобы между нею и Дашей осталось место для меня, и спросила, в каком ключе мы будем с ним общаться.

—Во вчерашнем…— не задумавшись ни на мгновение, ответил я.— Мы прилетели сюда ОТДЫХАТЬ, а он — работать. Вот пусть и работает. Благо, вся необходимая информация у него уже есть.

—Он едет доложить о результатах своих ночных трудов!— уточнила она.— Насколько я поняла, задержано три с лишним десятка человек, большая часть из которых уже дает признательные показания; пресечено аж семь попыток замять дело, а все те, кто пробовал давить авторитетом, сидят и поют…

—Вот и хорошо!— равнодушно заявил я, лег на спину, раскинул руки, зная, что дамы все равно попросят это сделать, и продолжил излагать свои мысли: — В смысле, пусть поют и дальше. А мы продолжим отдыхать в свое удовольствие. Ибо завтра улетать, а тратить время на всякую ерунду как-то не хочется.

—Согласна…— мурлыкнула Бестия, пристроила голову на мое плечо и закрыла глаза…

…Заместитель главы Второго Департамента Министерства Юстиции, действительный статский советник Кондаков, прилетевший в Дагомыс через три с половиной часа после нашего «боестолкновения» с излишне наглыми ухажерами и взявший в свои руки контроль над телодвижениями местных силовиков, не заставил себя ждать. В смысле, появился на пляже вовремя, без труда идентифицировал нашу компанию, подошел и вежливо поздоровался. Что интересно, в этот раз обратившись ко мне с подчеркнутым почтением.

Я мысленно усмехнулся, вспомнив его реакцию на вкладку «Награды» моего идентификатора, но напоминать о том конфузе, естественно, не стал — встал, поприветствовал, пожал протянутую руку и объяснил причину выбора столь своеобразного места для беседы:

—Не знаю, в курсе вы или нет, но мы буквально несколько дней тому назад вернулись из рейда к Червоточине. День на четвертый пребывания в Багряной Зоне мои напарницы размечтались о море, солнце и отдыхе на пляже, а я дал слово воплотить эти мечты в жизнь. Нарушать свои обещания я не умею, так что прошу прощения за доставленное вам неудобство.

—Ничего страшного!— натянуто улыбнулся действительный статский советник, усиленно старавшийся не косить глазом на умопомрачительные формы Язвы и Бестии, подчеркнутые довольно откровенными купальниками.— Я прекрасно понимаю и вас, и ваших подруг, ибо, вроде бы, тоже вырвался на море, но окунуться в него, вероятнее всего, не смогу.

—Заранее сочувствую…— понимающе выдохнул я и перешел к делу: — Глеб Павлович, давайте я упрощу вам задачу и опишу мою позицию в вопросе, из-за которого вы попросили о встрече.

—Буду премного благодарен…

—Как я только что сказал, мы приехали в Дагомыс отдыхать и будем отдыхать до завтрашнего утра, не вмешиваясь в расследование и во все, что с ним связано. Причин для бездействия сразу несколько. Во-первых, мы не сомневаемся в вашей порядочности, профессионализме и деловой хватке, соответственно, не видим смысла контролировать процесс. Во-вторых, это не наша специализация, а значит, толку от нашей помощи будет немного. И, в-третьих, считаем, что показания Константина Денисовича Ларионова дали достаточный импульс для того, чтобы дело не заглохло. Да, через недельку-полторы поинтересуемся результатами ваших трудов у… лиц, облеченных неизмеримо большей властью, но лишь для того, чтобы удовлетвориться торжеством справедливости и со спокойной душой закрыть эту страницу своего прошлого. В принципе, тут я мог бы предложить помощь в случае каких-либо непоняток, но знаю, насколько серьезными полномочиями вас наделили, поэтому не вижу смысла сотрясать воздух просто так.