Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 435

— Сама знаю, – вздохнула я. – Так ведь это не лечится.

— Почему же? Пара способов есть…

— Ага, мигрень мы лечим вместе с головой, – покивала я. – Да не в этом дело. Валь, он ведь мой брат. Вот такое дерьмо, сволочь, тварь и кретин. Но бросить его на произвол судьбы я не могу.

— И напомнить о своей помощи тоже не сможешь.

— Не смогу. Сам знаешь.

— Знаю. Тебе бы в другую эпоху родиться, – вздохнул оборотень. – Давай я подведу итоги? Ради сомнительных родственных уз, о которых твой брат забыл уже лет десять как…

— Меньше!

— Неважно! Так вот, ради сомнительных родственных уз ты готова пожертвовать своей свободой, душой, а возможно, и жизнью. Не слишком ли жирно для него?

— Он мой брат.

— Но ведь не ты первая отреклась от него.

— Вспомни Библию.

— Юля, не протирай мне мозги. Ты цитируешь эту книгу, только когда понимаешь, что крупно неправа.

Понимать-то я понимала, да толку с того.

— Валентин, а что мне делать?! Отказаться? Он же к деду пойдет! А если еще и деда в это втяну, я же себе век не прощу.

— Зачем отказываться? Выдай его вампирам с головой. Они быстро разберутся, под какой сосной чьи шишки. И до деда твоего ничего не дойдет. Никогда.

— А я потом себя всю жизнь винить буду.

— Не видел я, чтобы тебя угрызения совести мучили.

А сколько на твоей совести уже трупов?

— Это другое, – покраснела я. – Это была война.

— А сейчас разве нет?

Ответить на это я не смогла и занялась стаканом с минералкой. Оборотень смотрел на меня с сочувствием, и это злило и раздражало еще больше. Такая вот я дура.

— Юля, – наконец заговорил он. – Ты сказала, что мы друзья. Это так?

— Да, – твердо ответила я.

— Тогда постарайся меня выслушать. И не перебивай, даже если не понравится.

— Хорошо.

— Твой брат неплохой человек. Но, увы, он слаб. Очень слаб. Я говорил с ним сегодня утром, хотя и недолго. Мечислав скинул мне твою семью перед рассветом. Так вот. Твой брат ведомый. Не более того. Эта пади гораздо лучше ориентируется в ситуации, чем он. Погоди! – он поднял руку, убивая мои возражения на корню. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Что оборотням сам бог велел лучше разбираться в ситуации, чем человеку со стороны. Да. И все же, все же, все же… Смотри. Из-за этих двоих наш клан втягивается в серьезные разборки. И, заметь, разборки морально не обоснованные.

— И чего ты хочешь?

— Твой брат слаб. Это так. Но у него тоже есть своеобразное понятие о чести. Кроме того, я надеюсь на вашу общую кровь. Я хочу, – Валентин даже не покраснел при этих словах, – я хочу, чтобы твой брат был инициирован сегодня же. Как член нашего клана. Как мойвольп.

Я повертела в руках стакан.

— Чего ты этим хочешь добиться?

— Гарантий безопасности для себя. Если Мечислав проиграет, тебя все равно постараются присвоить. И тогда ты сможешь защитить нас. Прости, но я обязан думать о своих вольпах.

Я кивнула. Да, что бы ни сделали с Мечиславом, я слишком ценная добыча. И смогу сказать: «Не трогайте моего брата, иначе я что-нибудь с собой сделаю». А неприкосновенность моего брата означает неприкосновенность его клана вольпов. Вот только…

— А ты понимаешь, что при таком раскладе могут просто избавиться от тебя? Вольпы останутся, а тебя не будет?

Голубые глаза не дрогнули. Валентин не лгал мне. И не лгал себе.