Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская Страница 42

— Свет это же волна, — продемонстрировала я знания физики, — энергия, а не материя.

— Так и есть, — мурлыкнула Бахус и клацнула клыками. — Это спрессованная энергия. А теперь ложись и попадай в мишень.

— А чем стреляет магтовка? Её надо как-то заряжать, смазывать…

— Ты её уже зарядила, прелесть моя, — рассмеялся Аратэ. — Собой, своим теплом.

Мне показалось странным, что лепрекон не вмешался в мою борьбу с холодом, позволив это сделать другому парню. Я оглянулась на рыжика и увидела его пристальный взгляд, скорее задумчивый, чем обеспокоенный.

Ну ладно.

Прошла, легла на мат животом и прицелилась. Прицел, на моё счастье, был оптический. Когда я заглянула в мишень через стекло, она вдруг приблизилась, а потом плавно отдалилась. Мишенями служили разноцветные тени на стене тира, похожие на изображение от проектора. Каждая представляла собой какое-либо чудовище. Я нажала на курок, впрочем, скорее на кнопку.

— Мимо, — отметила Бахус, сев рядом и обернув лапки хвостом.

Мы стреляли и стреляли, и из наших магтовок вырывались звёздочки или светящиеся шарики, впрочем, сливавшиеся в стремительный луч, но если очень прищуриться и не моргать, то можно было увидеть световой шарик. Там, куда он ударял, оставалось пятно. У меня — золотое, у Эрсия — синее, у Росинды — розовое, у Харлака зелёное, а остальных я не видела. Очень непривычно было стрелять без отдачи в плечо, вернее, без механической отдачи, потому как отдача всё же была — тепловая. И я поняла, что приклад магтовки это нечто вроде охладителя, иначе, вероятно, она бы оставляла ожоги.

По чудовищам (их изображения каждый раз менялись, словно слайды) я попала шесть раз, но только один раз — в голову. Все остальные выстрелы пришлись в молоко. А потом вдруг магтовка перестала стрелять.

Я оглянулась на ребят, но нет, те упорно и сосредоточенно расстреливали монстров. Выходит, оружие село только у меня.

— А как её перезарядить? — спросила я у сидящей рядом Бахус.

Та сонно посмотрела на меня, щуря круглые кошачьи глаза.

— Её сила зависит от твоей. Ты можешь влить остаток своей силы и умереть.

— И как это сделать?

Конечно, я не собиралась умирать прямо сейчас, но знать-то надо. На всякий случай. Бахус потянулась, отставив задницу. Покогтила каменный пол. Зевнула и снова села.

— Так же, как заряжала до этого — отпусти своё тепло из сердца в магтовку.

Но я, разумеется, отложила оружие, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Спать хотелось неимоверно. Видимо, я действительно стреляла собственной энергией, может быть, несколько усиленной солнечной. А может, и нет. Как знать, может быть, магтовка это что-то вроде лупы, фокусирующей энергию стрелка в смертоносный пучок?

Мир пошатывался, раскачивался, как трамплин, и я снова стояла наверху на лыжах, и мне снова было безумно страшно.

— Иляна, давай! — кричал Паша, смеясь.

Но ведь это не было так, на самом деле это совсем не так! А — как? Я не помнила. Во сне я совсем не помнила, что же случилось тогда, в тот день на заснеженном склоне. Во сне Паша снова схватил меня за плечи и швырнул навстречу роковой судьбе, и ветер ударил в лицо, полосуя кожу морозными бритвами, а снежная трасса помчалась навстречу, и бездна, бездна ударила прямо в меня, но мой вопль ужаса заглушил вой ветра.