Нежеланная невеста. Попала в тело толстушки - Анна Кривенко Страница 41

Я скривилась, чуть приподняв одну бровь, и ответила односложно:

— Всё замечательно. А вы как? — вежливость наше всё…

— О, всё чудесно, — оживился Антон, словно мой ответ оказался для него манной небесной. — Я хотел бы… разрешите… может быть… мы сможем немного пообщаться?

Я выдохнула. Впрочем, он может даже пригодиться. Хотя бы отвлечёт меня от мыслей о еде, и уже будет неплохо.

Именно потому я снисходительно махнула рукой, показывая на другой край дивана.

— Садитесь.

Антон присел, но тут же слегка придвинулся ближе, после чего снова начал:

— Вы знаете, приёмы, как этот, удивительны. Такая тонкая атмосфера, красивые наряды, да и погода, между прочим, отличная нынче стоит…

Я едва заметно кивнула, а он почувствовал какой-то выдуманный интерес с моей стороны и бросился тараторить дальше:

— А вы знаете, я всё думаю о том, как вы тогда пели. Это было потрясающе, просто невероятно! Я никогда не слышал ничего подобного…

Ага, значит, моя догадка была верна. Именно пение его и впечатлило. Впрочем, мнение этого человека мне глубоко до лампочки. Использовать его как шумовую завесу от собственных гастрономических страданий — вот и всё, на что он мне нужен.

Не то чтобы я была жестокой, нелюдимой — просто чего-то хорошего от всех этих людей ждать не приходилось. Я продолжала кивать и лениво смотреть по сторонам. И тут мой взгляд упёрся в знакомую фигуру.

Алексей. С милой улыбкой, от которой сводило скулы, он беседовал с девушкой, показавшейся тоже знакомой. Ага, она помогала мне плести венки в первые дни появления в этом мире. Настя. Точно, та самая. Она и на приёме была. Жених на неё смотрел как на кусок ветчины тогда…

Кстати, она показалась мне весьма дружелюбной. Но теперь, глядя на этих двоих, я понимала: это потенциальная соперница. Вот почему Алешка постоянно на неё глазеет.

Словно почувствовав мои мысли, Настя развернулась и посмотрела прямо на меня, после чего, весьма меня удивив, помахала рукой. Я растерялась. Откуда такое радушие?

Но Антон вдруг поднялся с места, широко заулыбался в ответ и тоже махнул:

— Сестра моя, — пояснил он. — Настенька.

Ага, вот оно как. Теперь всё стало на свои места. Впрочем, мне до этих господ дела никакого нет. Всё, хватит с меня этого общения.

С некоторым трудом поднялась на ноги. Антон с готовностью предложил руку, которую я стойко проигнорировала.

— Позвольте, я провожу. Может быть, вы хотите подышать свежим воздухом?

— Я и сама справлюсь, — буркнула в ответ и направилась к ближайшему выходу.

Ноги болели, как после восхождения на Эверест, но я всё-таки кое-как добрела к балконной террасе. Прохладный ветер встретил меня освежающим прикосновением. Я вдохнула полной грудью — точнее, попыталась. Корсет немедленно напомнил, что дышать глубоко мне не положено. Но хоть лицо немного остыло, и на том уже спасибо.

Послышались шаги за спиной: Антон не отставал.

— Посмотрите, какая ночь! — восторженно заявил он, подходя ближе. — Какие звёзды! Какое небо! В такой атмосфере хочется творить, писать стихи и посвящать прекрасной деве!

— Ага, — пробормотала я, не поворачивая головы.

— Я бы попросил вас даже спеть, — продолжил он, — но, боюсь, это было бы слишком нагло с моей стороны.

Я покосилась на него из-под ресниц. Неужели подбивает на пение? Неужто всерьёз думает, что я сейчас начну горланить под звёздами, как героиня оперетты? Да тут сбегутся все на свете!