Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 408

«Помучаем мышку, перед тем как убить? Она это заслужила. Ты многое отдала ради нее, ты ввязалась в чужую драку, пусть и проиграла, но у тебя просто не было возможности выиграть, а она… Мраз-с-с-сь… Помучаем-м-м…»

И я смерила ее холодным взглядом. Надо сказать, что Катькой она выглядела лучше. Вампирша коротко постриглась и перекрасилась в светло-каштановый цвет, который делал белое лицо мертвенно-бледным. Макияж смотрелся грязными пятнами и разводами на ее коже. Одета она тоже была не ахти. Черный кожаный лифчик стягивал полную грудь. Талия перевивалась черными кожаными ремнями, которые заканчивались коротенькой кожаной юбкой, типа «ремень широкий кожаный». В голубых глазах были карие контактные линзы. Довершали наряд босоножки на высокой платформе. Сложная система ремней обвивала ее ногу до колена. Катька смотрела на меня ненавидящими глазами.

Я – нет. Сейчас моими глазами смотрел зверь. А ему было многое безразлично. И тем более чувства потенциальной жертвы. Пока… Но игра уже началась. И стоило чуть-чуть выпустить когти.

— А блондинкой тебе было лучше. Определенно лучше. Ты хотя бы на живую была похожа.

Катя тоже улыбнулась с долей яда.

— Я вижу, что госпожа фамилиар смирилась со своей участью?

— Не смирилась, – пожала я плечами. – Но помириться мы успели, не так ли, Князь?

— Я рад, что ты забыла старое, Кудряшка.

Мечислав определенно забавлялся. Ну еще бы, две девчонки-идиотки – чем тебе не развлечение?! Особенно если одна рвется оказаться у тебя в постели (это я не про себя, если кому непонятно), а вторая – как можно дальше от оной, но обстоятельства препятствуют ее отъезду в Австралию (вот это уже про меня).

— Кто старое помянет, тому глаз вон, а вот кто забудет – тому оба. Не так ли?

— И кому же ты хочешь вырвать оба глаза?

— Разумеется, Анне. Хотя и не сразу. Мечислав поднял брови.

— Ты винишь ее в смерти Даниэля? Но обязательно кто-то сказал бы слово против. Она виновата только в своей дури.

— А я не собираюсь всю жизнь наблюдать рядом с собой дуру-вампиршу, – парировала я, – и рано или поздно убью ее.

— Ненависть может разрушить твою жизнь. Ты это понимаешь?

Вадим? Странно. От него я этого услышать не ожидала. Но он заслуживал ответа. Может, даже больше, чем Мечислав.

— Я ее не ненавижу. Я просто рано или поздно убью ее. Вот и все.

— Тебе было бы легче ее убить, если бы ты не объявила об этом во всеуслышание, Кудряшка.

Я фыркнула на Мечислава.

— Моя честь обязывает сперва предупредить, а потом уже бить.

Какие гордые слова! Если бы у меня еще и поступки им соответствовали! Я ведь не поэтому ее предупредила. Мне хотелось, чтобы Катька злилась, боялась, ждала удара со стороны… И, кажется, я достигла своей цели. В карих глазах металось что-то, похожее на страх.

— Как это мило с твоей стороны, – процедила Катька.

— Да, я тоже так думаю, – согласилась я. И повернулась к Мечиславу. – Вы хотели их видеть или хотели, чтобы я увидела эту… Анну?

У меня едва не сорвался крепкий эпитет в адрес бывшей подруги, но я сдержалась. Я – леди. У меня под брюками всегда целые колготки, и я не матерюсь при всем народе.

— И то и другое, Кудряшка. Ты сердишься?

— Отнюдь. Сердиться можно только на себя. Я должна была предвидеть что-то в этом роде. Вы, часом, в детстве не отрывали крылышки у бабочек и ножки у тараканов?