Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец Страница 38

— Ты моя жена, Эвара Вранара. Принимаю тебя и обещаю оберегать от всех ненастий.

Наступает и моя очередь. Обращаю внимание на металлический, почти белый браслет на его правой руке с тонкой вязью письменности. Рядом защёлкиваю брачный, и следом за ним кольцо занимает место на пальце Амирана. Мы не станем мужем и женой в полной мере, но чтобы запустить магию, должны произнести ритуальные фразы.

— Ты мой муж, Амиран Леранский. Принимаю тебя и обещаю во всём поддерживать тебя, – неожиданно севшим голосом проговариваю я.

Артефакты на наших руках покрываются дымкой. Когда она тает, я понимаю, что кольцо ни за что не снять. Село вплотную, не потерять его и не забыть нигде случайно. На браслете больше не видно замка и места стыка, теперь это сплошная полоса металла, и от него не избавиться просто так. Разве что вместе с рукой. Снять артефакты и разрушить узы можно лишь по обоюдному добровольному согласию. Или со смертью одного из… Поражённо рассматриваю надетые украшения, ведь брачные артефакты изменяются только после близости.

— Так как мы не настоящая семья, то я поработал над ними со своим артефактором. Никто не заподозрит обмана, – довольно улыбается мужчина.

Хорошо. Это необходимость, я потерплю. А после вернусь к своей привычной жизни. Почти. Я обещала Амирану, что работу сменю. Сама уже размышляла над этим, но никак не получалось уйти, я думала: последний раз, а потом опять оказывалась втянута. Самостоятельно у меня не вышло разорвать этот круг.

«Всё к лучшему», – успеваю я вяло сделать вывод, как меня резко сгибает пополам кашель. Я хватаюсь за стол, чтобы не упасть, и пытаюсь сделать вдох между приступами, но в лёгкие почти не поступает воздух. Гаснут звуки, и сознание погружается в темноту.

Потом реальность смешивается с беспомощным забытьём.

Минуты забвения дают перерыв от боли, выкручивающей кости. Жар чередуется с холодом. Нестерпимо саднит в горле и мучительно печёт в груди, мне сложно дышать.

Иногда я чувствую горечь отвара, воду на пересохших губах, влажную холодную ткань на лбу и слышу утешающий шёпот. На несколько ударов сердца становится чуть легче. А потом пекло и боль снова затягивают в свой жёсткий капкан.

Красная хворь погружает меня в бред. Сначала мне видится, что Амиран отпускает меня домой, но вернувшись в Арнахдаш, меня встречают пустынные улицы и упокоенные мертвяки, вповалку лежащие то тут, то там. Потом я вижу, как добираюсь до нашего с Оникой дома. Свистит ветер и чёрные тучи кружат над головой, так что хочется пригнуться к земле. Я врываюсь в дом, где в гостиной у камина спиной ко мне стоит моя подопечная. Её белые спутанные волосы свисают на грязное порванное платье. Но когда я её зову, ко мне оборачивается перекошенный оскал умертвия. Я, срывая горло, верещу.

— Эви, проснись! Это сон! – голос и руки сумеречного мага выдёргивает меня из кошмара, который так явственен, что я не сразу осознаю, где реальность.

Не знаю, сколько времени прошло, но лихорадка отступает. Я медленно открываю глаза. Внимательно разглядываю спящего мужчину в кресле рядом. Моё состояние на обычную простуду не похоже, меня словно через каменные жернова мельницы пропустили.

Амиран очень бледен, с тёмными тенями под глазами и как будто похудел. Почувствовав моё пробуждение, он открывает глаза. Яркие аквамарины стали бледно-голубыми. Как выгляжу я, даже знать не хочу. И так понятно: ужасно.