По краю земли - Катерина Ромм Страница 38

Открытие поразило его, и он сбежал, не сказав матушке ни слова.

— А ты‐то будешь хлеб? – спросила девушка.

Он кивнул и взял самый тонкий ломтик, но горло саднило после кашля и есть расхотелось. Фелтон подумал и положил ломтик обратно.

— Ты всё? А то мне идти надо, – объяснил он и стал собирать вещи в мешок.

Девушка закусила губу.

— А куда… ты идёшь?

— Поступать в ангорскую школу. В гимназию. Я слышала… знаю, там есть хорошая.

Она впилась в него взглядом. Стараясь не обращать на неё внимания, Фелтон встал, отряхнул юбку и гольфы и взял кофту. Тогда девушка тоже поднялась, размахивая туфельками.

— Так и я в Ангору! – бодро заявила она. – Давай вместе пойдём? Чтоб не скучно было.

— Мне и так не скучно, – заметил Фелтон, поправляя рыжие волосы, попавшие под лямки заплечного мешка. – Но я не против.

Выйдя на дорогу, девушка всё‐таки надела свою нелепую обувь, чтобы не ободрать ноги. Она пояснила Фелтону, что в городе – она была из Флоры – по каменным мостовым ей приятнее было идти босиком. Фелтон мысленно не согласился. В туфлях было очень даже удобно ходить по плитке. Вот только каблуки стучали так громко…

— А ты долго жила во Флоре?

— А что? – насторожилась девушка.

— У тебя совсем другой диалект, не флорский. Сама не замечаешь, что ли?

— Я из маленького города на севере Флоры, ты его не знаешь, – торопливо сказала она.

— Я все города знаю, – гордо отозвался Фелтон. – У меня есть карта.

Она явно не хотела отвечать на его вопросы и быстро переменила тему, потребовав рассказать, кто он такой и почему разгуливает в «юбочке». Фелтон вздрогнул от её насмешливого тона. Вовсе он не обязан ей ничего объяснять! С другой стороны… Она ведь такая же потеряшка – кому, как не ей? Взрослым он так и не решился рассказать свою историю, в которой сам пока не разобрался, и почти всегда представлялся «Фелти», чтобы избежать расспросов. Впрочем, большинство из них вовсе не обращали внимания на его имя.

— Я же не осуждаю, – заметила девушка, размеренно переставляя ноги по дорожке – правая, левая, правая, левая, так что блестящие штучки на её туфлях ослепляли Фелтона при каждом шаге. – Просто интересно. Знаешь, как часто люди врут друг другу и сами себе? А это хуже всего.

Фелтон подумал минуту и заключил, что она права. Может, ему на самом деле был необходим этот разговор, как необходимо противное горькое лекарство, когда болеешь.

Он начал издалека. Рассказал ей о своих ранних семьях, подробнее всего – о паре, которая жила рядом с Заповедником, так что Фелтон хоть каждый день мог ходить туда и играть с русалочками и эльфами. К саламандрам его не пускали, а гномы не любили маленьких детей. Девушка смеялась и, казалось, совсем позабыла, о чём спрашивала.

Тогда Фелтон перешёл к матушке. Матушка… Сколько нежности и смутной тревоги было для него в этом слове. Когда‐то она спасла ему жизнь, выловив Фелтона из реки – без сознания и с разбитой головой. Он был ей за это бесконечно благодарен, но в последнее время не мог больше отвечать любовью на любовь, и всё из-за той прогулки в деревню. Ведь он должен был помнить, должен был знать, что с мальчиками не обращаются так, как делала она! Однако последние четыре года…

— Скорее! – внезапно вскрикнула девушка и метнулась к обочине. Пшеничное поле давно осталось позади, и теперь они шли вдоль реки.