Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 363

Жизнь и смерть.

Земля сотряслась, предупреждающе застонала. Каменные стены пещеры затрещали. Камни под нашими коленями задрожали, но мы не остановились.

Я открылся перед ней. Полностью. Я позволил ей зарыться в свой дух. Я прижал ее крепко, вбиваясь в нее бедрами. Я трахал ее, и звуки дикого желания изливались из нас обоих.

С губ Руны сорвался крик: я намеренно оставил на коже ее синяк. Навредил ей – как она вредила мне.

Она упала вперед, потащив меня за собой.

Я смягчил ее падение руками, положил вниз. Ноги нас предали; я прижал ее живот к земле, а свой – к ее позвоночнику.

Мир продолжал шататься и падать.

Ревущие толчки и катящиеся камни выгнали Салака наружу. Мои тени неистово шарили по потолку пещеры.

Но я не остановился.

И Руна не хотела, чтобы я останавливался.

Я вбивался в нее все сильнее, все глубже, все злее. Дико.

Кожа блестела ярким серебром – в тон жемчужному золоту, которое падало с ее волос.

Пульс громыхал. Кожу закололо. Наше желание пронзило землю, добавило силы землетрясению, его разбивающему души крещендо.

Я стал невесомым и в том же время бесконечно тяжелым.

Меня будто бы освободили от всего… и в то же время поймала паутина страхов.

Наши тела привели нас сюда, где мы познали пронзительное напряжение, но потом вмешались наши духи. Они сплетались. Они танцевали и связывались, пока Руна не стала частью меня. И всегда ею будет. Я всегда узнаю ее, найду ее. Всегда сохраню ее. Всегда буду ее любить.

Наше удовольствие перешло из физического вознаграждения в духовную клятву. Я ощутил ее.

По-настоящему почувствовал… и застонал от такого подарка. От неясной радости оттого, что я наконец-то нашел свое место.

Земля затряслась сильнее.

С потолка посыпались кусочки камней.

Руна скривилась и перестала дышать… а потом будто бы расплавилась и взмолилась о большем. Мы дышали все быстрее, все более рвано.

— Я люблю тебя, – выдохнула она. – Ил лапинзана ну. И всегда буду.

Я ускорился.

Я не мог сдержать острое желание взорваться. Моя рука скользнула под Руну.

Нашла ее мокрый центр.

Я провел пальцами по тому же месту, которое дергалось под моим языком, когда я тонул в волнах ее желания.

— Дарро… ох, – бедра ее прижались к моей руке.

Член мой еще глубже впился в нее сзади.

Руна занималась любовью с моими пальцами, а я – с ее телом.

Мир затрясся сильнее – предупреждение от Локат, стихии земли. Бесполезное предупреждение – мы с Руной вместе преследовали нашу одержимость.

Ее тело сжалось вокруг моего – сердечная связь наша вновь вспыхнула агонией. Мне хотелось остановиться. Проверить, в порядке ли она, но во мне не осталось ничего человечного.

Только одна вещь.

Я потерялся.

Я превратился в дикаря, когда дыхание Руны снова стихло.

Ее волосы прилипли к моей потной груди – я прижал ее к ходящей ходуном земле.

И когда Руна замерла подо мной и губы ее раскрылись в молчаливом крике, я сдался. Я стал острейшей, чернейшей смертью.

Член мой уплотнился, изливаясь дрожью от собственного удовольствия. Изо рта выпал утробный рык; я прижался губами к ее волосам и задвигался сильнее.

Сердце Руны билось рядом с моим – стучало по ребрам в такт обломкам нашей эйфории.

Но я еще не закончил.

Не думаю, что я вообще когда-либо закончу.

Я зарычал, когда смерть понеслась по моим венам.