Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс Страница 352

Она наклонилась ближе, прижимаясь губами к моему уху, и голос стал мягче, ласковее, страшнее:

— Но я не перережу ей горло….

Пауза. Тишина. Только треск догорающего огня, капание крови, хриплое дыхание.

Морриган выпрямилась, глядя на Оберона с триумфом:

— Будет лучше, если ты это сделаешь для меня.

Оберон замер. Лицо побледнело ещё больше, если это вообще было возможно. Золотые глаза расширились от ужаса:

— Что… о чём ты…

Морриган улыбнулась – широко, страшно, безумно:

— Ты помнишь, любимый? – Голос Морриган был медовым, ядовитым. – В мире смертных, когда вы пришли ко мне за помощью, ты поклялся мне кровью. Одно желание, сказала я. Любое. И ты согласился – без отказа, без возражений. Клятва крови не прощает забывчивых.

Она провела клинком по моему горлу медленно, не прорезая кожу, но оставляя ещё одну тонкую царапину, из которой потекла кровь.

— Теперь я хочу, чтобы ты его исполнил.

Морриган наклонилась ближе к Оберону, и голос зазвучал как яд, как проклятие:

— Убей эту девчонку. Перережь ей горло своими руками. Закончи её мучения.

Она швырнула к его ногам меч.

Лезвие звякнуло о мрамор, блеснув в свете огня.

* * *

Оберон смотрел на меч у своих ног.

Потом на меня – на коленях перед ним, с клинком в груди, с кровью на горле, с ужасом в глазах.

Потом на Морриган, что держала меня за волосы, прижимая лезвие тьмы к моей шее.

Лицо его было белее смерти, губы посинели, но золотые глаза горели – болью, яростью, отчаянием и чем-то ещё. Чем-то страшным и неумолимым.

Он протянул руку к мечу.

Пальцы вцепились в рукоять так, что суставы хрустнули – медленно, неуверенно, дрожаще.

И магия ударила.

Я почувствовала это через связь – холодная, липкая, древняя сила, что обвилась вокруг него невидимыми цепями. Клятва крови. Долг, данный и принятый, запечатлённый в его плоти, в его душе. Она потянула его вперёд, заставляя двигаться, подчиняться, исполнять.

Морриган выдохнула с торжеством – её плечи расслабились, губы растянулись в победной улыбке. Она посмотрела на Оберона, лежащего в луже собственной крови, истекающего, едва дышащего, и усмехнулась:

— Ты слишком слаб, любимый. Не сможешь даже подняться в таком состоянии. – Она подняла руку, и чёрная магия потекла из её пальцев. – Но я великодушна. Я дам тебе немного сил… чтобы ты смог это сделать твёрдой рукой.

Магия обвила тело Оберона – не разрушающая на этот раз, а исцеляющая. Тёмная, липкая, пахнущая гнилью, но действенная. Она просачивалась в раны – рассечённую руку с оголёнными мышцами, глубокую рану в боку, пробитое бедро. Плоть начала затягиваться – медленно, болезненно, с мокрым хлюпаньем. Кровотечение остановилось, мышцы сплелись обратно, кожа срослась узловатыми шрамами.

Оберон вздрогнул, стиснув зубы – исцеление было почти так же мучительно, как сами раны.

Но он смог подняться.

Движение медленное, затруднённое, словно каждый мускул сопротивлялся, но магия вела его вперёд неумолимо. Он встал на ноги – шатаясь, опираясь на колонну, но уже не беспомощный, не истекающий кровью. Хромая, он поднял меч с пола дрожащей рукой, пальцы побелели на рукояти.

Лицо исказилось от боли – не физической, душевной, что была во сто раз хуже любой раны.

Связь между нами пульсировала отчаянно, панически – его ужас, его любовь, его желание остановиться и невозможность – это сделать.