Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс Страница 347

Элдрик. Который проводил меня на завтрак с мягкой улыбкой и добротой в глазах.

Оба – возможно, мертвы. Возможно, умирают прямо сейчас.

И я ничего не могла сделать.

Стража даже не успела закричать, тьма смела их как щепки, отбрасывая к стенам, к колоннам, друг на друга, словно невидимая рука смахивала пешки с доски. Доспехи звякнули, тела рухнули, кровь брызнула на мрамор, окрашивая белый камень в багровое.

Капитанша Элария попыталась подняться, хватая ртом воздух и истекая кровью из раны в боку, но тьма ударила её в грудь и швырнула в колонну – она врезалась в мрамор, рухнула на пол и больше не поднялась, тело обмякло, меч выпал из безжизненной руки.

Оберон схватил меня за талию, рванувшись к ближайшей колонне и утаскивая меня за собой – мы упали за камень в последний момент, когда тьма пронеслась мимо оглушительным с рёвом, холодом и запахом могил. Слабая волна задела нас – липкая, ледяная, пахнущая смертью, и ударила с силой тарана.

Меня вырвало из рук Оберона и швырнуло в колонну, спина врезалась в камень, боль взорвалась вдоль позвоночника, воздух вылетел из лёгких, голова ударилась о мрамор, и мир вспыхнул белым, а потом потемнел по краям, размываясь в серую пелену.

Рука потянулась вперёд слабо, неуверенно, дрожа – и я попыталась позвать Оберона, но голос не вышел, только еле слышный хрип.

Он посмотрел на меня – всего секунду – и в его золотых глазах полыхало столько всего: боль, страх, любовь и решимость, безграничная, непоколебимая.

— Оставайся здесь, – прорычал он хрипло. – Не двигайся. Я вернусь за тобой.

— Нет… – прохрипела я, пытаясь подняться, но руки задрожали и не удержали вес, я рухнула обратно, давясь собственным дыханием, боль вспыхнула в рёбрах, в спине.

Я не могла его потерять. Не после всего.

Оберон шагнул из-за колонны прямо навстречу Морриган.

* * *

Тьма рассеялась, оставив после себя разрушение.

Тронный зал превратился в руины. Колонны треснули, обломки мрамора усеяли пол, гобелены дымились. Запах гари смешивался с металлическим привкусом крови, с холодным душком тьмы, что всё ещё висел в воздухе тяжёлой пеленой. Витражные окна зияли пустотой – осколки стекла блестели на мраморе, отражая свет тысячей острых граней.

Остался только Оберон.

Один смертный против ведьмы, пившей из колодца Бездны.

Морриган стояла в центре зала, окружённая дымящейся тьмой. Плащ развевался вокруг неё, словно живой, волосы разметались вокруг головы чёрным облаком, мутные глаза горели огнём безумия и триумфа. Кровь всё ещё текла из носа, из уголков губ, окрашивая подбородок, но она улыбалась – широко, торжествующе, страшно. Магия клокотала вокруг неё воронкой, холодная и древняя, пахнущая могилами и забытыми проклятиями.

Она увидела Оберона, и улыбка стала шире, безумнее:

— Ты всё ещё стоишь. Как мило. Как трогательно.

Оберон не ответил. Он просто шагнул вперёд – медленно, с трудом, волоча раненую ногу. Меч сжат в руке так крепко, что суставы треснули. Кровь пропитала тунику насквозь, капала на мрамор с каждым шагом, оставляя за ним алую дорожку. Лицо бледное, губы поджаты от боли, но золотые глаза всё ещё горели – яростью, решимостью, упрямством.

Морриган наклонила голову, разглядывая его с любопытством, словно редкую диковинку:

— Ты истекаешь кровью, любимый. Ты еле стоишь на ногах. Ты смертный, слабый, жалкий. Зачем ты продолжаешь сражаться?