Голос Кьертании - Яна Летт Страница 337

Служанки и Ада пытались убедить меня никуда не ходить.

— Столько времени ушло на причёску, госпожа…

— Если не поддерживать подол, то…

Я могла лишь посочувствовать их усилиям. Несколько часов ушло на то, чтобы соорудить из моих чёрных кос высокую причёску, перевитую серебристыми нитями. Я отказалась от традиционного для Химмельнов синего цвета, и никто не посмел спорить со мной. Каждый в Кьертании знает, сколь велика связь между охотником и его ястребом, а я совсем недавно лишилась своего.

Так что на серебристые нити нанизаны были тускло поблёскивающие чёрные бусы и чёрным, но расшитым серебром было моё платье.

Над ним, беспрестанно сменяя друг друга, трудились лучшие химмельборгские мастерицы, и даже я не могла не оценить их стараний. На чёрном бархате была вышита Стужа. Бежали друг за другом легконогие эвеньи и хищные вурры, парили над ними в хороводе элемеры и ормы, на самом деле никогда не сумевшие бы взлететь так высоко, а у выреза платья сияли мелкими речными жемчужинами бесчисленные звёзды.

Меня отпустили, только когда я согласилась оставить в комнатах длинный полупрозрачный шлейф – и надеть его лишь перед тем, как отправиться в храм вместе с будущим супругом.

— Пойти с тобой, сестричка? – спросила Ада.

С тех самых пор, как я рассказала ей и Ласси о гибели Эрика и о том, что уже совсем скоро случится со мной, она от меня не отходила. Я знала, что обычно она была бы полностью погружена в радость от собственного наряда – белый мех и нежно-серый бархат с лёгким голубым отливом, кость и серебро пуговиц и застёжек. Но сейчас то, что я чувствовала, было для неё важней. Впервые я вдруг осознала, что моя сестра очень выросла, стала почти совсем взрослой.

Ласси, взорвавшаяся в ответ на новость о помолвке внезапной вспышкой ярости, напротив, сидела в углу покоев, где всех нас готовили к церемонии, тихая и вялая, одинаково равнодушная к роскоши и суете.

— Как ты можешь делать это? Когда ты уже остановишься и подумаешь о чём-то, кроме…

Ада не дала ей закончить:

— Оставь её в покое, ясно? Сорта делает что считает нужным. Ей и так нелегко, стыдись! Она всегда делала всё для нас, всегда. И сейчас мы должны её поддержать.

О чём-то кроме.

После гневной отповеди Ады Ласси замкнулась в себе, и я так и не узнала, в чём именно она хотела, но не успела меня упрекнуть.

Парк притих, когда я вышла к гостям – пронзительное чёрное пятно, вырезанное на пёстром фоне. Так я привлекала гораздо больше внимания, чем если бы облачилась в синее и голубое.

Думаю, я держалась хорошо – с учётом всех обстоятельств.

Кивком отвечала на поклоны, не улыбалась никому, но старалась быть приветливой с теми, кто решался завести со мной разговор.

На одной из площадок – когда-то давно, на моём первом балу, здесь располагалась выставка картин Горре – я увидела небольшую группу препараторов, среди которых были госпожа Анна и Олке. Прежде этих двоих сложно было представить рядом, но сейчас они тихо беседовали друг с другом. Он – даже теперь не изменивший потёртому коричневому пальто. Она – в одеждах таких роскошных, что это казалось почти неприличным.

Здесь были и Томмали, и Ивгрид, и даже Маркус – множество знакомых лиц.

На мгновение они смолкли, но потом приветствовали меня как ни в чём не бывало, и за это я благодарна им до сих пор.