Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс Страница 337

— Прошу прощения за опоздание! – громко объявил Алистор, и голос прозвучал насмешливо-извиняющимся, наполненный магией. – Подарок оказался… темпераментнее, чем ожидалось!

Он поднял клетку выше. Птица взорвалась пламенем, и жар прокатился по залу второй волной.

— Фелоран не любит клетки, как выяснилось! – Алистор расхохотался – звонко, безумно. – Кто бы мог подумать?!

Церемониймейстер замер с открытым ртом, посох дрогнул в руках, а лицо побелело.

Гости переглядывались – шокированные, растерянные, испуганные.

Королева-мать вышла вперед, лицо исказилось от ярости:

— Король Света! Какого демона вы себе позволяете?! Это священная церемония!

Морриган медленно обернулась.

Фиалковые глаза сузились, полыхнули яростью. Губы сжались в тонкую линию. Пальцы, державшие букет, напряглись так, что стебли лилий треснули.

— Ваше Величество, Король Света, – голос прозвучал холодно, с ледяной вежливостью, но под поверхностью клокотала ярость. – Мы ценим щедрость дара, но церемония уже началась. Прошу занять своё место. Немедленно.

Последнее слово прозвучало как угроза.

Алистор усмехнулся – лисьей, острой усмешкой. Серебряные глаза сверкнули весельем:

— Конечно, конечно. Но прежде – позвольте поздравить жениха!

Он поставил клетку на пол с громким лязгом. Фелоран внутри бился о прутья, высекая снопы искр. Пламя лизало металл, но не плавило – клетка была зачарована.

Алистор широким жестом указал на Оберона:

— Брат-король! – голос прогремел по залу. – Ты выглядишь невероятно счастливым! Прямо сияешь от радости!

Оберон моргнул, словно выходя из транса. На губы вернулась широкая, довольная Улыбка:

— А разве жених не должен быть счастлив, Лис? – рассмеялся он – низко, тепло. – Я женюсь на самой прекрасной женщине Подгорья.

Он повернулся к Морриган, и взгляд стал невыносимо нежным:

— На своей судьбе. На своей половинке души.

Слова ударили как пощёчина.

Половинка души.

Алистор наклонил голову, изучая Оберона с преувеличенным любопытством:

— Половинка души, – протянул он, и в голосе прозвучало что-то острое, режущее. – Красивые слова. Очень красивые.

Он медленно обошёл клетку с фелораном. Каждый шаг выверен, каждое движение – часть спектакля:

— Скажи, брат-король, а ты помнишь, как встретил свою невесту? Помнишь первый поцелуй? Первое свидание?

Оберон моргнул. На секунду золотые глаза затуманились – словно он пытался нащупать ускользающую мысль, воспоминание, что должно быть там, но…

Пустота.

— Я… – брови сдвинулись. Растерянность промелькнула на лице. – Конечно, помню. Мы встретились…

Пауза затянулась.

— Мы… в тронном зале… или…

Он замолчал. Лицо напряглось, словно он пытался вспомнить что-то важное, но мысль ускользала сквозь пальцы.

Морриган мгновенно перехватила его руку – крепко, собственнически. Костлявые пальцы впились в его ладонь, скрытые гламуром:

— Ты забыл, милый? – голос прозвучал сладко и обеспокоенно. – Я приехала с просьбой об аудиенции. Ты влюбился в меня с первого взгляда. Разве не так?

Медальон под туникой пульсировал серебряным светом. Магия хлынула в Оберона волной. Растерянность исчезла. Золотые глаза прояснились, потеплели. Улыбка вернулась:

— Да. С первого взгляда. – Он покачал головой, словно стряхивая морок. – Как я мог забыть?

Он снова поднял её руку к губам, целуя пальцы – медленно, преданно: