Голос Кьертании - Яна Летт Страница 335

Постепенно движения Крысы стали более медленными, судорожными, а потом замерли совсем. Тяжело дыша, Ульм наконец отпустил его. Крыса с тяжёлым стуком рухнул на пол.

— Он мёртв? – спросила Омилия тихо. Лицо её было теперь не белым – почти зелёным. На кончиках дрожащих пальцев была кровь.

Унельм должен был успокоить её, обнять, но прямо сейчас он не мог думать ни о чём, кроме Луделы.

Он осторожно уложил её голову к себе на колени. Беспокоился он напрасно – кровь из её рта не начала идти сильнее, и лицо, бывшее почти спокойным, не изменилось. Её глаза смотрели мимо него, не видя.

— Лу, – прошептал он, убирая светлые пряди с её лица. – Лу…

Она не ответила и никак не показала, что слышит.

— Нужно позвать помощь, – сказала Омилия, и он услышал, что она плачет. – Нужно…

Лудела дышала совсем тихо – и это, наверное, значило, что ей уже не слишком больно. Всего на мгновение Ульму показалось, что в её взгляд вернулась прежняя осмысленность. Что она посмотрела на него.

Унельм чувствовал, что должен сказать ей что-то – слова, которые будут самыми правильными сейчас, даже если никогда не были правдой, – но, толком не понимая, что говорит, всё повторял и повторял одно и то же:

— Я держу тебя, Лу. Я держу тебя. Я держу…

И – правильные или нет – эти слова оказались последними, которые Унельм сказал ей.

Сорта. Храм Души

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Я вышла в Стужу в последний раз – она сама сказала мне об этом.

В моих выходах больше не было необходимости. Она подтвердила то, о чём я догадывалась: прежде чем заговорить однажды с моим сыном, Стужа будет – пусть даже тихо и неясно – говорить со мной, пользуясь связью, натянутой между нами. Чем старше будет становиться первый по-настоящему говорящий со Стужей, тем слабее будет становиться эта связь, отмирая за ненужностью. Но до тех пор я буду соединительной тканью между двумя мирами вместо него.

«Что будет, если я погибну?»

Стужа дохнула на меня холодом – затряслись звёзды над головой, и я поняла: она смеётся.

Ты не погибнешь, сказала она, до тех пор пока нужна ты не погибнешь. Не сомневайся в этом. Но даже если бы и погибла останется он. Если бы и погибли вы оба родятся другие как он. Те которые будут слышать. Не волнуйся об этом. Годы пройдут быстро.

Я вдруг почувствовала: Стужа гордится тем, что стала лучше понимать движения людской души. После её успокаивающих слов о чём ещё я могла бы тревожиться?

Кьертанию ждали почти два десятилетия до момента, как достигнет нужного возраста первое поколение, родившееся после Сердца. Тогда препараторы впервые войдут в Стужу не по принуждению, а по свободному выбору – и, будто далёкие друг от друга, но незримо связанные между собой огни, по всей Кьертании засияют во мраке беззвучия разумы, способные слушать и говорить. Впервые за долгие века Стужа станет не врагом, но союзником.

Годы ожидания – но для Стужи они пролетят как один миг, и ей всё ещё не дано было понять наше нетерпение.

Ты сделала хорошо моё дитя. Не сомневайся в этом.

Я не ответила. Мне не с кем было поговорить обо всём, что я сделала. А даже если бы кто-то и в самом деле мог бы сказать те слова утешения и одобрения, которых я так жаждала, я бы всё равно не поверила им. Был всего один человек, которому я бы поверила, но этого человека не было больше на свете.