Докторша. Тяжелый случай - Наталья Шнейдер Страница 33

— Глюкоза — чистая энергия для тела. И держит воду в сосудах, — продолжала я. — Лимонная кислота — поддерживает баланс кислого и щелочного в организме. Соль — хлорид натрия. Поташ — карбонат калия. Сахар — сахароза: глюкоза и фруктоза. Лимон. Знахарка — может, и шепчет. Я — думаю.

Он медленно опустился на край кровати. Не спрашивая разрешения и не пытаясь взять себе стул. Просто опустился там, где стоял, как будто подогнулись колени.

— Откуда? — выдохнул он.

Я молчала. Сказать правду невозможно. Соврать не получалось.

И пока я молчала, что-то в его лице изменилось. Будто облако наползло на солнце.

Растерянность сменилась другим выражением — темным, глухим, страшным.

— Электролиты, — произнес он. — Фарадей. Калий. Натрий. Сердце останавливается.

Он поднял на меня глаза.

— Ты всё это знала. Знала. И где были эти знания, когда наш сын умирал?

Столько боли было в его голосе, что у меня перехватило горло.

— Умирала. Здесь. — Я указала на кровать, где он сидел сейчас. — Металась в горячке, которую занесли те же руки, что перерезали пуповину нашему ребенку.

— Ты смеешь… — выдохнул он.

Шагнул ко мне. Я сжалась в кресле.

— Я позвал к тебе самого лучшего врача, которого только можно было найти в Светлоярске. И ты смеешь утверждать…

— Смею.

В дверь постучали. Распахнули, не дожидаясь ответа. На пороге стоял доктор.

— Андрей Кириллович, я позволил себе…

Григорий Иванович остановился на полушаге, быстро оценивая картину. Побледневший губернатор, нависший над съежившейся в кресле женой. Полурасчесанные волосы. Графин на столе. Горящие глаза пациентки, которой по всем законам медицины полагалось лежать при смерти.

Его лицо приняло выражение понимающей скорби. Профессиональное. Отработанное годами практики.

— Я так и предполагал, — негромко произнес он, обращаясь к Андрею. Не ко мне — меня можно было не принимать в расчет. — Кратковременное улучшение с возбуждением, спутанностью сознания, бредовыми идеями. При родильной горячке это, к сожалению, нередко предшествует…

Он деликатно не договорил.

— Мне передали мой инструмент с весьма… красочным напутствием. — Григорий Иванович скорбно покачал головой. — Агрессия к лечащему врачу, Андрей Кириллович, один из характерных признаков. Больная нуждается в немедленном кровопускании, успокоительном и полном покое.

Андрей отступил. Перевел взгляд с меня на доктора и обратно.

— Андрей Кириллович, — мягко, почти отечески произнес Григорий Иванович. — Сегодня утром вы сказали мне: пусть поступает как хочет. Ваша жена свободна сама выбирать свою судьбу. Но посмотрите, к чему привела эта… свобода.

Андрей стиснул зубы так, что даже мне послышался хруст.

— Вы исходите из того, что ваша супруга — взрослый разумный человек, — продолжал настаивать доктор. — Но больной в бреду — все равно что ребенок. Он не сознает последствий своего выбора. Вы убьете свою жену своим попустительством. Будьте же милосердны.

Андрей медленно повернулся ко мне.

Я знала этот взгляд. Видела у десятков мужей, матерей, отцов, которые стояли перед дверью реанимации и слушали, как доктор убеждает их принять решение. Согласие на операцию или отказ; более консервативное или более рискованное вмешательство. Убеждает произнести слова, от которых будет зависеть чья-то жизнь.