Голос Кьертании - Яна Летт Страница 309

Я повернулась к Эрику. Мы шли уже очень долго, а в Химмельборге он казался мне обессиленным всем случившимся… Но сейчас и он ступал по насту спокойно и резво и выглядел так же, как обычно в Стуже.

Уверенным. Непобедимым.

В этот миг я почувствовала: мы и в самом деле сделаем это. Совсем скоро мир навсегда изменится – а мы вернёмся, чтобы прокладывать в нём новые пути.

Я найду средство исцелить Эрика от груза вины. Наш ребёнок и новый мир, нуждающиеся в нём, помогут.

Я не сразу осознала, что начала молиться, как молятся, должно быть, глубоко религиозные люди, – почти машинально, по старой привычке.

Но я молилась не Миру и Душе.

«Помоги. Помоги нам. Давай же».

Мы обогнули невысокие заросли ледяных игл, причудливо изогнувшихся под воздействием неведомых сил, сплетённых между собой и всё-таки опасных. Прошли вперёд – и вдруг Эрик остановился.

Прямо перед нами стояла чёрная ревка. Она не казалась испуганной – смотрела прямо на нас умными блестящими глазками, словно знала наверняка: сегодня мы пришли сюда не затем, чтобы причинить ей вред.

Медленно Эрик опустился на одно колено – хрустнул снег – и протянул руку. Ревка приблизилась, грациозно переступая лапками, понюхала воздух у его пальцев, почти касаясь длинным носом чёрной перчатки, а потом, весело тявкнув, побежала прочь, помахивая хвостами, оставляя на снегу вереницу аккуратных маленьких следов.

«Никогда такого не видела».

«Мы с ней встречались прежде. Думаю, это она привела меня к тебе… Ещё и через неё Стужа пыталась говорить со мной. Теперь она свободна».

«Что ты имеешь в виду?»

Он не ответил.

Молчала и Стужа.

Мы продолжили путь через равнину, казавшуюся бескрайней. Обычно препараторы старались избегать таких больших открытых пространств. Здесь мы были как на ладони – любой снитир мог заметить издалека, и валы любили внезапно выбрасывать из-под снега свои смертоносные фонтаны именно посреди таких обманчиво спокойных мест.

Но сейчас можно было не бояться, и мы шли напрямик, легко и быстро – наст был настолько крепким, что ноги почти не проваливались. Мы ступали будто по поверхности луны – серебряной, безжизненной и прекрасной.

Наверху, над нашими головами, разливалось по чёрному бархату неба разноцветное сияние. Розовые, зелёные и синие всполохи величественно вставали над снегами, будто развёрнутые хвосты хвастливых диковинных птиц, которых я видела однажды в Зверосаде.

Звёзды призывно мигали нам, уводя вперёд. Где-то вдалеке выли вурры, и их песни казались древними, как сам континент.

Ещё до того как осознать себя я изменила их чтобы они могли быть частью меня, сказала Стужа. Изменила их и многих других. Чтобы связать с собой.

«Ты могла бы изменить и нас. Насколько всё было бы проще».

Вам была дана возможность измениться, сказала Стужа. А после возможность услышать…

Я не успела ответить, потому что наконец различила на горизонте тёплое рыжеватое сияние.

«Ты видишь?»

«Да».

Обычно я подходила к Сердцу с другой стороны, со множеством предосторожностей и препараторских хитростей, – и путь мой занимал куда больше времени, чем сейчас. Лёгкость, с которой мы добрались до него в этот раз, усилила ощущение нереальности происходящего.

Добравшись до холмов, долго маячивших на горизонте, мы обогнули их и спустились в низину. В обычных обстоятельствах я долго проверяла бы её – горы из ледяных слитков, припорошенные снегом, были идеальным пристанищем для стай васок; в любой неглубокой расселине мог устроить себе берлогу – или засаду – бьеран.