Голос Кьертании - Яна Летт Страница 307

«Ты и так делал всё, чего она требовала, столько лет кряду», – подумала я.

А потом вспомнила фототипы разрушений, заголовки, кричащие о числе жертв, и испугалась собственных мыслей.

Однажды, когда весь город был занят судьбой таинственного маньяка, Биркер Химмельн спросил, не хочу ли я хоть на миг допустить мысль о том, что Эрик Стром и в самом деле виновен. Он намекал, что моя преданность слишком велика, чтобы быть непредвзятой.

И вот на этот раз я точно знала: Эрик Стром виновен. Из-за него погибли люди, каждого из которых кто-то любил.

Но я могла думать только о том, как хочу, чтобы он оставался со мной.

Мы нанесли сер на тела друг друга – медленно, тщательно, не пропуская ни одного участка кожи. Помогли друг другу подогнать все застёжки и ремни на струдах. Я тщательно проверила оба мешка – сначала его, потом свой собственный. Наборы для починки струдов, запасы эликсиров, пращи и снаряды для них, когти, чтобы карабкаться по отвесным скалам, горячее питьё, сухари и вяленое мясо… Строго говоря, ни в питье, ни в еде не было реальной необходимости – хорошо подобранные эликсиры надолго заменяли и то и другое. Но каждый охотник хорошо знал, что иногда именно глоток травяного настоя спасал чью-то жизнь. Дело не в жажде или холоде – с холодом Стужи не сумел бы справиться ни один настой.

Но именно горячее питьё, настоянное на травах, росших на настоящей земле, приготовленное чьими-то тёплыми руками, могло в решающий момент спасти от подступающего со всех сторон отчаяния… А оно бывало куда опаснее холода и снитиров.

Мы вооружились, подобрали по размеру плащи, очки и маски-мембраны.

Я знала, что Солли предлагал свою помощь, но прямо сейчас казалось особенно важным, что мы выбрали обойтись без него. Эрик медленно ввёл мне в разъём четыре эликсира – один за другим, а потом я сделала для него то же самое… правда, пузырьков ему потребовалось шесть, и каждый был большего объёма.

Он неотрывно смотрел на мой живот, и лицо его казалось непроницаемым.

— Когда мы вернёмся, я больше не пойду туда, если ему не понадобится. Я обещаю, – сказала я, и, кажется, он смягчился.

Мы устроились прямо на полу, плечом к плечу, взявшись за руки, расслабленно запрокинули головы и позволили эликсирам свободно бродить по телу.

Через несколько минут их узоры во мне сложатся в новый рисунок, но до тех пор я чувствовала, как сознание расплывается, ускользает, и лениво думала: неужели это и в самом деле будет так? Неужели это один из последних выходов в Стужу? Может быть, последний? Неужели не будет больше ни звона льда, вырывающегося из валового сопла, ни отдалённого воя вурра, ни азарта погони и шума крови в висках?

Я не сомневалась: кто бы ни оказался на троне, Биркер или Омилия, он или она отпустит нас… если мы преуспеем.

Может быть, раз мир изменится, все, кто выходит в Стужу сейчас, закончат служить раньше срока?

Я не могла сосредоточиться.

Мысли упорно возвращались к моей первой встрече со Стужей. Виду из окошка поезда, открытого для меня Эриком Стромом.

Призрачная, молочная белизна под чёрным небом, усыпанным незнакомыми созвездиями. Развевающиеся хвосты стада эвеньев, пробегающих в отдалении.

Невероятная, запредельная красота… и мы двое, мчащиеся сквозь неё плечом к плечу, отделённые от ледяной смерти лишь тонкими стенками поезда.