Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс Страница 305

Магия мертва.

Я толкнула решётку изо всех сил.

Она не двинулась.

Холод сковал грудь. Я толкнула сильнее, навалившись всем весом и ничего. Подняла взгляд – и внутри всё оборвалось.

Засов.

Простой железный засов снаружи клетки.

Магия больше не держала решётку, но физический замок оставался, насмехался надо мной своей простотой.

— Нет, – прошептала я, и голос сорвался. – Нет, нет, нет…

Я дёрнула решётку, ударила по прутьям ладонями. Боль взорвалась в руках, но я не чувствовала её. Била снова, снова, пока кожа не лопнула, пока новая кровь не потекла по пальцам.

Решётка даже не дрогнула.

Попыталась просунуть руку между прутьями – дотянуться до засова. Пальцы проскользнули на половину ладони, но дальше застряли. Запястье впилось в металл, кожа натянулась, заскрипела. Я дёрнула руку назад, и острая боль прошила кисть.

Не достать. Ни за что не достать.

— ПОМОГИТЕ! – заорала я в темноту подземелья, и голос прозвучал хрипло, сломанно. – КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА!

Эхо отразилось от стен и растворилось в тишине.

Никто не ответил.

Всю ночь. Всю гребаную ночь я распутывала эту магию – по узелку, по нитке, пока руки не превратились в кровавое месиво, пока голова не начала раскалываться.

И всё равно недостаточно.

Ноги подкосились, и я рухнула на колени, прижавшись лбом к холодному металлу. Слёзы жгли глаза, катились по щекам, капали на пол.

Оберон… прости меня.

Тело больше не слушалось. Боль поглотила всё – руки, голову, каждую клетку. Усталость навалилась свинцовым грузом, придавила к холодному камню.

Я легла на ледяной пол, свернувшись калачиком, и прижала изуродованные руки к груди. Холод подземелья пополз внутрь, обвился вокруг сердца, сковал лёгкие. Слёзы высохли на щеках. Дыхание стало поверхностным, едва различимым.

Прости, – прошептала я в темноту последний раз, и голос прозвучал так тихо, что почти растворился. – Я правда… пыталась…

Мир поплыл перед глазами. Звуки стали приглушёнными, далёкими – словно я провалилась под воду. Руки не двигались. Ноги словно налились свинцом. Веки стали невыносимо тяжёлыми.

Я попыталась открыть глаза. Не смогла.

Тьма накатила волной – мягкая, неумолимая, беспощадная.

И я перестала сопротивляться.

Провалилась в небытие.

* * *

Меня разбудил холод. Не тот, что уже давно поселился в моих костях и стал их частью, а новый, ползущий и живой, будто чьи-то ледяные пальцы медленно скользили по позвоночнику, оставляя за собой дорожку мурашек. Я попыталась пошевелиться, но тело отказывалось слушаться – каждая мышца горела и превратилась в камень. Боль пульсировала в руках, глубокая, жгучая, от кончиков пальцев до самых плеч, и я на мгновение забыла, где нахожусь и почему не могу двигаться.

А потом вспомнила.

Руны… Магия… Распутывание заклинания всю ночь.

Засов, который так и остался закрытым.

Оберон.

Его имя эхом отозвалось в груди, и что-то внутри меня сжалось так сильно, что стало трудно дышать.

Я медленно открыла глаза, и мир поплыл перед взглядом – размытый, нечёткий, точно я смотрела сквозь толщу мутной воды. Пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем зрение прояснилось настолько, чтобы я смогла разглядеть источник холода, что разбудил меня.

Зеркало.

Оно светилось.

Не тем тусклым, мертвенным светом, что исходил от грибов на стенах. Нет, это был живой свет – серебристый, пульсирующий, как будто у зеркала было собственное сердцебиение. Туман клубился на его поверхности, медленно, почти гипнотически, образовывал узоры, что тут же растворялись и возникали снова. Магия наполнила камеру – густая, древняя, почти осязаемая – и я почувствовала, как она обвивается вокруг меня, тянет к себе, требует внимания.