Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Гончарова Страница 300

Вампиров пытали по-разному. Им оставили глаза и язык, и я знала – зачем. Глаза – чтобы видели, что с ними происходит. Язык – чтобы могли говорить. Серебряные цепи опутывали моих друзей, врезаясь в кожу, и из-под них текла кровь. Когда я читала об инквизиции, мне попались и описания пыток. Здесь у палачей не было таких снарядов. Но они восполняли их изобретательностью. С Бориса сняли всю кожу. Вообще всю. Даниэля просто резали на полосочки, а тут, видимо, сдирали ее полосками. Сняли даже кожу с лица и скальп. И медленно срезали и прижигали мясо, стремясь добраться до костей. Темно-карие глаза ворочались в куске кровавого мяса. Белки казались неимоверно белыми среди багрового тона. Я узнала Бориса только потому, что на соседнем столе лежал Вадим. Вадима можно было узнать по светлым волосам. Но они – единственное, что оставалось нетронутым в его облике. Лицо и волосы ему не тронули. Но, начиная с шеи, все тело было сплошной раной. Но по-другому. Чем-то похоже на мой ожог от креста. Такая же обугленная поверхность. Рядом с ним лежали какие-то инструменты и крупная соль. Ее втирали в раны.

— Вампир может это залечить? – тихо спросила я у Даниэля.

— Не знаю. Им нужна кровь. Свежая кровь. Много. Каждому – человека по три-четыре, не меньше. И чем скорее, тем лучше.

Я покусала губы. И где я им тут найду восемь человек? Да еще поскорее?

— А мой коронный номер с силой не пройдет? Я могу попробовать поделиться?

— Юля, это не смешно. Если бы они не были так… Если бы они были хотя бы как я тогда! И то – мне потребовалось три человека, чтобы восстановиться, и вся твоя сила. Ты потом пошевелиться не могла. А этим вечером тебе надо быть в форме.

Он был абсолютно прав. И все же, все же…

— Хорошо. Что мы пока можем для них сделать?

— А что ты хочешь сделать?

— А что я могу?! – огрызнулась я. – Сейчас пойдем на улицу, ловить людей. Лучше – алкоголиков или бомжей. У тебя с гипнозом хорошо получается, а я присмотрю, чтобы тебя никто не обидел.

— Скажи лучше, что оставаться здесь не хочешь.

— А ты бы хотел?

Вампир опустил глаза. Крыть было нечем. Я не садистка. И зрелище чужих мучений меня в экстаз не приводит. Наоборот. Вызывает сильнейшее отвращение. Я просто боялась здесь оставаться. В пыточной камере стоял очень своеобразный запах. Крови, боли, мучений, почему-то – экскрементов, запах крыс, запах недавней смерти – все это смешивалось, и меня начинало мутить. Мне надо было на свежий воздух. Срочно!

— Мне здесь тоже неприятно. Идем?

— Нет, – покачала я головой. Потом высвободилась из его рук и подошла к вампирам. Как бы ни повернулось дело, они должны знать, что больше никто не придет мучить и убивать их. Пока я жива – никто не войдет сюда со злом. Я обошла стол так, чтобы вампиры меня видели.

— Не отвязывай их, – предупредил Даниэль. – Это опасно в таком состоянии. Им надо утолить первый голод, потом можно будет снять цепи.

— Как скажешь.

Вадим смотрел на меня так, словно сам себе не верил. Я провела рукой по его волосам – и он сжался на столе в комок.

— Все хорошо, – шепнула я. – Все хорошо. Это я, Юля. Я пришла и скоро приведу вам свежую кровь, чтобы вы смогли жить.

Из голубого глаза выкатилась слеза. Обычно вампиры плачут кровью, но эта слезинка была прозрачна как стекло.