Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 296

Похоже, она окончательно смирилась со своим ремеслом. Я гордился ею, но в то же время умирал от боли. Чем больше узнавала она благодаря Солину, тем более далекой казалась. И пусть Руна все еще не доверяла огню, но она часто ходила в его пламени – по просьбам людей Нил, конечно.

Я даже пару раз видел, как Руна учила совсем маленьких детей призывать пламя на ладонь. Дети сияли от радости и смеялись, когда пламя охватывало всю руку Руны. Родители собирались вокруг, тоже призывали огоньки и хмурились, силясь заставить свою кожу сиять так же, как сияла Руна.

Куда бы она ни шла, люди Нил всегда ее окружали. Их тянуло к ней.

Прошлым вечером, когда Солин объявил, что Руна предскажет следующую удачную охоту, она поднялась на глазах у всех. Во взгляде ее танцевало пламя. Руна говорила со стихией, которая ненавидела меня. И я понимал, как сильно отдалилась от меня эта девушка.

Руна объявила волю огня: сообщила о том, что охота будет удачной к северо-западу отсюда. По спине пробежались мурашки: Руна рассказывала, сколько в стаде у горделивого бизона коров и телят, а я видел лишь боль в ее глазах. Она передавала сообщения огня, прекрасно зная о том, что приговаривает часть этого стада к смерти.

Когда Руна закончила, люди Нил начали произносить тосты и пить вино. Заиграли барабаны, и охотники осыпали Руну знаками внимания: бусинами, наконечниками копий, отполированными костяными чашами и даже каменным ножом.

По словам Леки – иногда он подходил ко мне, молча предлагая свою компанию, о которой я не просил, – все эти дары должны были благословить охоту и умилостивить огонь и его волю.

Я проворчал что-то в ответ, не отрывая взгляда от Руны, – она больше не казалась чужаком среди этих людей. Они стали ее семьей, и… я мог винить в этом лишь себя одного.

На следующее утро клан проснулся в радостном возбуждении: первый мороз сезона покрыл высохшую траву и сиял на обледеневших лупиках. Несколько мужчин направилось к растущим у реки ивам.

Первым шел Актор. Казалось, половина мужского населения деревни последовала за ним. Они вернулись только на закате, принесли с собой поленья и сложили их в огромную кучу на очищенное место неподалеку от огромного дома вождя и его жены.

Руна поймала мой взгляд – она только что вышла из лупика целителя и стояла по ту сторону поляны. Руки ее были зелеными – должно быть, от трав, с которыми она работала.

Над деревней громыхнул голос Трала. Он ударил своего хлопочущего сына по спине, улыбнулся и поднял полную фиолетового вина чашу. Его услышали все.

— Началось! Обряд посвящения, чтобы добыть для своей пары все нужное! Молодец, Актор!

Шею закололо: все вокруг завопили от радости. Они праздновали в свете угасающего солнца. Руна замерла. Зетас лизнула меня в запястье – из-под кожи показался небольшой сгусток теней.

— Сегодня полнолуние! – Трал указал на залитое светом небо. – А все вы знаете, что это значит!

Типту подошла к нему, радостно улыбнулась Актору – Бон заерзал у нее на руках, потянулся к старшему брату. Внутри все сжалось, когда мужчина, который посмел причинить Руне вред, протянул руку к своему крошечному брату – глаза Актора сияли любовью. Его крепкие объятья обещали защиту.

— Похоже, до фестиваля Аиум остался всего один лунный цикл! – объявил Трал. – Еще один месяц до того, как Руна и Актор станут единым целым!