Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 294

Я замерла, но не отпрянула.

— Я не могу.

Целитель усмехнулся.

— Всего одно, – глаза его забегали по лупику – в поисках слова, которое Олиш хотел бы узнать.

Наконец он чуть склонил подбородок на паука на своем плече.

— Пауки – мои любимые существа, ты знаешь. Их паутина волшебна, а яд может исцелять. Скажи мне это слово. Слово, которое означает паука.

Я втянула ртом воздух.

Что сделает Солин, если узнает?

Как Дарро отреагирует на то, что я передаю слова нашего языка другому человеку?

Олиш выпустил мои руки и снова вложил банку мне в ладонь:

— Прошу?

Я совершила ошибку и поймала его взгляд.

Внутри все сжалось.

В отличие от Актора, этот мужчина из племени Нил был добр. Сердце его было хорошим. Мерцающая бронзовая аура говорила о верности и правде. Чему бы я его ни научила, это останется нашей маленькой тайной.

— Лахаси, – пробормотала я.

— Лахаси? – повторил Олиш. – Это слово для паука на Зенаше?

Я кивнула.

— На моем языке… на Зенаше я называла бы тебя Лахаси.

Олиш вновь откинулся назад. Глаза его сияли от восторга.

— Мне нравится.

Я тихонько рассмеялась.

— Мне больше нравится имя Олиш. Тебе подходит.

— Назови мне еще одно слово, – лицо его казалось таким юным.

А аура его сияла так ярко, словно отполированное солнце.

И я вдруг поняла, что подчиняюсь его словам. Я снова прижала банку, которая защитит меня от семени Актора, к груди. Она защитит меня от семени, которое вообще не оказалось бы рядом со мной, если бы у меня был выбор.

Я провела остаток дня с мужчиной, который спас мне жизнь, отдыхая от того, кто забрал мое сердце и сбежал вместе с ним.

Пламенийский будто бы совсем вылетел у меня из головы, и я приветствовала запретный язык. Погружалась в то, кем была когда-то, – для того, чтобы научить целителя Нил словам, которые ему знать не стоило.

Глава 44

Дарро

Прошла еще одна ужасная, полная ожиданий и желаний неделя.

Как же ненавидел я тот факт, что не обладал магией, которая могла бы разбить связывающие Актора и Руну кровавые узы. Как ненавидел я то, что магия моя несла лишь смерть.

«Смотри не потони в жалости к себе, мастер над луной. Потому что если это случится, то конец не за горами».

Я раздраженно зарычал и перевернулся, ударил свернутую охапку травы, которую использовал вместо подушки.

— Изыди. Довольно на сегодня твоих загадок.

Мотылек танцевал у самого моего носа – его пушистые черные усики отражали лунный свет.

«Ты гораздо больше, чем то, чего так боишься. Тебе просто нужно вспомнить».

— Я и вспомнил. Я – смерть.

«Ты ошибаешься. Это мелочь по сравнению с тем, кем ты являешься на самом деле».

— Этого достаточно для того, чтобы разрушить все, что я хочу, – я отмахнулся от мотылька – тот исчез и вновь появился у головы Зетас.

Он лениво облетел кругом ее рога.

«Ты боишься».

Я закрыл глаза. Может, если я не буду обращать на него внимания, мотылек уйдет?

«Ты боишься вспомнить все. Вспомнить по-настоящему. Боишься ходить по паутине и занять причитающееся тебе место на небе. Боишься оставить это отчаянное смертное воплощение».

— Если ты столько знаешь, просто расскажи мне, – я сердито глянул на порхающего мотылька. – Что я такое?

«Ты – половинка от целого».

Слова его заставили всплыть давно забытое воспоминание – о времени, когда вокруг не было ничего. Ничего, кроме грязи и пустоты. Я застонал – внутри меня ширилась необъятная сила. Она отвечала на воспоминание, царапала разум картинками с Руной, которая плакала реками. Со мной, чья ярость вырезала в земле долины.