По краю земли - Катерина Ромм Страница 29

— Значит, ты всем довольна, тебе нравится? – спросила её Рене.

— Ну, если бы не Винтекью… – Венда осеклась, потому что Аргелен, не выдержав, толкнул её локтем. – Если бал… то есть… – и она замолчала.

— Конечно, ей нравится, – вмешался Дмитрий. – Столько времени и средств вложено – мы вам бесконечно благодарны за гостеприимство.

— И будем рады принять вас у себя и тоже что‐нибудь отпраздновать, – добавила Ивжени. – У нас, конечно, всё несколько скромнее, но нам бы хотелось влить свой кувшин в общий колодец.

Аргелен накрыл ладонь Лиэсты и сжал её.

— Повод найдётся, – бодро сказал он.

— Ваше величество?

Король вздрогнул. Распорядитель вечера напугал его, подкравшись со спины.

— Время первого тоста, – полушёпотом подсказал тот и протянул на серебряном подносе сложенный лист бумаги с гербом Амейн.

Звуки музыки таяли в воздухе, становясь всё тише и легче, словно несмелый первый снег. В зале будто бы стало светлее, хотя никто не вносил дополнительных свечей, – это наверняка было делом рук Бета, магистра огня. Аргелен взял протянутый ему листок, развернул и пробежал глазами заранее подготовленную речь. Появившийся из ниоткуда официант ловко наполнил его бокал и снова исчез. Аргелен промокнул рот салфеткой, поднялся с места и бросил взгляд на Венду. Она понимала, что этот тост – для неё, и вся лучилась счастьем от внимания, которое ей сегодня оказывали. Наверняка она думала, что у неё есть всё. Она не догадывалась, что у неё могло быть намного больше.

С высоко поднятым бокалом Аргелен обратился к гостям.

— Дорогие гости… граждане Флоры и жители Ориендейла. Все вы, конечно, знаете, по какому поводу мы сегодня собрались, для чего были устроены этот бал и замечательный ужин. Впрочем, всё лучшее ещё впереди. Итак, сегодня пятнадцать лет исполняется нашей Венде, дочери Деметрия, старейшины Ориенталя и правителя Ориендейла… Поэтому я предлагаю… эм… добавить немного музыки.

По залу пронёсся неуверенный шепоток.

— Да-да, – кивнул король. – Как насчёт традиционной песни?

Этого не было в плане, но распорядитель вечера на другом конце зала не растерялся – дал знак, и музыканты резво подхватили инструменты. Аргелен вступил, не дожидаясь первых нот. Его низкий голос и голоса флорийцев – ориендельцы не знали слов – тут же слились в один.

Нынче в доме гости и вино рекой,

Это день рожденья твой,

Только твой – пой!

Мы тебе желаем, так уж повелось,

Чтобы всё свершилось и сбылось,

Всё сбылось, и счастья было через край,

Ничего не бойся, не унывай.

Неподвластно время нам, но постой,

Этот день рожденья твой,

Только твой – пой!

Если не хватало света и любви,

Загадай сегодня – и они твои.

Пусть всегда поддержат верные друзья:

Одному на свете быть нельзя.

Мир к тебе с протянутой рукой,

Это день рожденья твой,

Только твой – пой!

И добра желаем так, как завещал

Ангел прежде всех остальных начал,

Верить в справедливость и в саму себя.

А через год споём мы для тебя:

Нынче в доме гости и вино рекой,

Неподвластно время нам, но постой —

Мир к тебе с протянутой рукой,

Этот день рожденья твой,

Только твой – пой!

Только твой – пой!

Песня быстро затихла, стоило прозвучать последнему слову, будто ей неловко было здесь, в королевском замке вместо простой таверны. Но зато гости заулыбались, раскраснелись. Им пришлась по нраву придумка короля. Что ж, значит, можно продолжать… Аргелен кивнул сам себе.