Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь - Лея Сван Страница 29

Отчаянно цепляясь за тонкие ветки и рыхлый, мокрый мох, расползающийся между пальцев, боролась Ясиня с тянущей на дно болотной трясиной, но последние силы таяли, глаза туманила тёмная муть…

Чуя, что недолго ей осталось, забормотала княжна онемевшими губами: «Прощай ясный свет! Прощай батюшка, Малушка и все добрые люди… Не поминайте лихом. Матушка родная, иду я к тебе. Увидимся ли на той стороне Калинова моста…?»

Словно в ответ на её прощальный шёпот во мраке непогоды вспыхнул вдруг яркий огонёк. Золотым светлячком пролетел он над болотом и, приземлившись на том самом пригорке с дубком, опустился на траву и принялся расти, расти, приобретая очертания женской фигуры. Яркий свет стал мягче и яснее, разгоняя мрак вокруг и усмиряя хлёсткие струи дождя. Вот светлая дева (теперь Ясиня точно видела её прекрасное лицо и струящиеся, точно лунный свет волосы) шагнула к княжне и ласково улыбнулась,

— Здравствуй, доченька!

— Матушка? — не веря глазам своим, выдохнула Ясиня.

— Ты выросла такой, как мне и мечталось: смелая да красивая, — кивнула княжне волшебная дева. — Однако не дело девице торчать здесь, точно болотной лягушке. Хватайся-ка…

Видение протянуло Ясине тонкую, точно пронизанную чудесным светом руку. Девушка крепко ухватилась за неё и через краткий миг оказалась на сухом, покрытом густой муравой пригорке. Вздрогнув от неожиданности, Ясиня быстро оглянулось — лес вокруг странным образом переменился. Гроза больше не гремела над головой, дождь прекратился, а бурые болотные кочки сменила высокая, мягко шелестящая в вечерней солнечной позолоте высокая дубрава.

— Где это я? — с опаской спросила она у чудесной девы, между делом приметив неподалёку, меж деревьев, кособокую лесную избушку.

— Жила я здесь давным-давно… — задумчиво ответило виденье. — И ты оставайся, дитятко, пока сердце не позовёт прочь. Здесь тебя ни отыщут злые вороги, — сияющая дева стала таять, растворяться перед взглядом Ясини. — В избушке найдёшь ты мой дар. Прими его. Сбереги его. Будь счастлива, доченька…

На прощанье коснувшись благословением головы Ясини, дева растаяла в воздухе, осыпавшись на землю золотой цветочной пыльцой.

Тепло её прикосновения вдохнуло в измученную княжну неожиданный прилив сил. Движимая усталостью и любопытством подошла Ясиня к лесной избушке и потянула на себя рассохшуюся от времени дверь…

Глава 15

Дверь натужно скрипнула и с трудом поддалась, впуская княжну в приземистую избушку. Шагнув внутрь, Ясиня смахнула в сторону богато разросшуюся паутину и огляделась. В стремительно угасающем вечернем свете небогатое убранство избушки едва можно было разглядеть. Большая, в четверть горницы печь давно потеряла первоначальную белизну. На основательном, потемневшем от времени, покрытом пылью столе, одиноко торчал пустой глиняный кувшин с отбитым краешком. Пара кривоватых лавок, узкая постель, укрытая лоскутным покрывалом, да большой, старый сундук в самом дальнем углу — вот и всё хозяйство, что явила избушка нечаянной гостье.

Однако измученная ужасами минувшего дня Ясиня была рада и этому скудному убранству. Смахнув с выцветшего, резко пахнущую травами, покрывала сухую труху, княжна скинула с ног порядком изношенные лапотки, и свернувшись калачиком на кровати, мигом уснула.